Александр Свинин и Ирина Жук: когда начали тренировать, не знали, что нас ждет

В российском фигурном катании трудно найти более позитивных людей. Особенно удивительно, что они принадлежат миру танцев на льду, полному черных интриг и зависти. Наши собеседники — Александр Свинин и Ирина Жук. Их самые известные воспитанники — чемпионы Европы 2009 года, бронзовые призеры чемпионата мира-2008 Яна Хохлова и Сергей Новицкий, а главные надежды нынешнего времени — чемпионы мира среди юниоров 2013 года Александра Степанова и Иван Букин.

Александр Свинин и Ирина Жук

— Александр Васильевич, Ирина Владимировна, расскажите, пожалуйста, с каким настроением и вы, и Саша с Ваней начинаете сезон?

Александр Свинин: На данном этапе готовностью Саши с Ваней мы довольны. Еще только самое начало сезона, в программы наверняка будут внесены какие-то дополнения, что-то будет переделано. Но на сегодняшний день можно подвести позитивный итог: ребятам удается передать характеры, образы, которые были созданы в программах, элементы выполняются на хорошей скорости, усталости к концу программы нет. В общем, что хотели показать на открытых прокатах, то и показали.

Ирина Жук: Плюс мы учли замечания, которые были высказаны специалистами на закрытых прокатах, и постарались их исправить. По итогам открытых прокатов первым коротко высказался президент нашей федерации Александр Георгиевич Горшков. Сказал, что все стало лучше, что ему выступление ребят понравилось (улыбается).

— Ребят ждет первый по-настоящему взрослый сезон — ведь еще в прошлом году у них была возможность вернуться в юниоры?

ИЖ: Да, в прошлом году мы действительно хотели сделать интересный сезон — начать во взрослых и в концовке сезона выступить на юниорском чемпионате мира. Но межсезонье получилось жутко тяжелым — всю нашу группу буквально свалила эпидемия какой-то жуткой болезни. Я даже ее названия толком не помню…

АС: Микоплазменная пневмония. На полтора месяца 17 человек просто вышли из строя.

ИЖ: Мы не смогли принять участие ни в юниорских, ни во взрослых прокатах, потеряли детям все Гран-при в юниорах. Слава Богу, Саша с Ваней смогли подготовиться к Гран-при в Канаде, но не так, как они могли бы это сделать. Так что в этом сезоне мы решили начать подготовку раньше. Первого июня мы уже вышли на лед, потом съездили на сборы, которые все наши фигуристы очень хорошо отработали.

— Есть ли в плане подготовки Степановой и Букина какие-то принципиальные отличия в связи с тем, что они теперь взрослые, а не юниоры?

АС: Вообще про Сашу с Ваней могу сказать, что этот сезон мы начали действительно не по-детски (улыбается). У них меняется менталитет, ребята чувствуют себя взрослой парой, а потому стараются работать значительно сильнее. И нам самим от этого гораздо легче: не нужно лишний раз что-то объяснять, они уже со знанием дела выполняют любые задания и установки.

ИЖ: Одним словом, становятся профессионалами. Ребята действительно очень поменялись. Как раз за тот тяжелый год им пришлось резко повзрослеть. Кстати, если искать во всех сложных ситуациях плюсы, то в прошлом году мы выиграли первенство России среди юниоров (смеется). Ведь годом ранее из-за все тех же болезней мы не смогли выступить на внутреннем чемпионате, зато стали чемпионами мира среди юниоров.

— В общем, в прошлом году вы завоевали исторический титул.

АС: У нас вообще ни разу не было учеников, которые бы выиграли первенство России! Яна Хохлова и Сережа Новицкий становились чемпионами России, а вот юниоры таких титулов не завоевывали.

— Саша и Иван расстроились из-за того, что не смогли выступить на первенстве мира среди юниоров?

ИЖ: Расстроились. Да мы все расстроились. Как тот сезон начался, так он и закончился. Но в принципе все, что мы могли, исходя из тех обстоятельств, сделали. Наши юниорские пары все-таки поездили по соревнованиям, выступали. Саша с Ваней тоже выстояли. Просто выше головы не прыгнешь.

Со своими учениками общаться никогда не заканчиваем

— Про ваших юниоров хотелось спросить отдельно. На первом этапе юниорского Гран-при в Куршевеле выступили Анастасия Шпилевая и Григорий Смирнов и сразу обратили на себя внимание, заняв третье место.

АС: Я скажу буквально пару слов, поскольку сам на соревнования не ездил. Парочка очень хорошая! Совсем молодые ребятки — мальчика мы взяли из Нижнего Новгорода, девочка каталась в Москве. Они очень мягкие, на льду смотрятся так, будто созданы друг для друга. На своем первом Гран-при им было довольно тяжело — кататься пришлось на большой высоте.

Ирина ЖукИЖ: 1850 метров — это очень много.

АС: Мы немного иначе готовили их к этому старту, но они сразу на своем первом серьезном турнире, несмотря на волнение, смогли показать себя достойно, выглядели матерой парой. Очень хорошо прошли оба танца, ничего не сорвали…

ИЖ: К слову, были первыми по технике в коротком танце.

АС: В танцах обычно пробираться довольно сложно, приходится постоять в очереди, а тут они обошли эту очередь и заняли третье место. Нам было очень приятно.

— Все-таки неожиданно приятно или вы понимали, что при чистых прокатах они могут попасть в тройку?

ИЖ: Мы очень хотели быть в тройке, но понимали, что соревноваться придется с парами, которые уже выступали на чемпионате мира, которые занимали там далеко не самые последние места. Я тайно надеялась, даже Саше не говорила, но просила Бога, чтобы он помог (улыбается). И когда ребята вышли на лед в первый раз, их тут же отметили. Потому что девочка обладает какими-то сумасшедшими природными данными — чувство позы. Ей не нужно объяснять, куда нужно повернуть голову или руку, у нее это в крови. А мальчик, которого мы все пытались как-то раскрепостить, хотели, чтобы он был мощнее, сильнее на льду, вдруг преобразился и как попер на той тренировке (смеется). Вообще их никто особо не рассматривал как претендентов на медали, но они смогли обратить на себя внимание. На разборе потом отметили, что лучшая самба была у русских пар. И это очень здорово.

АС: Ребята пока выигрывают технической оценкой — все-таки судьи их еще не знают, и на высокий балл за компоненты рассчитывать не приходится.

— После просмотра их выступления действительно сложилось впечатление, что партнеры подходят друг другу — программы смотрелись очень легко.

ИЖ: Знаете, есть такое выражение — ладненькие. Так вот это про Настю с Гришкой. Она верткая, шустрая, даже если что-то неудобно, она всегда сможет выкрутиться. Пусть растут! У них все еще только начинается.

— Что можете сказать про пару Дарья Морозова/Михаил Жирнов?

ИЖ: В Словению с ребятами также ездила я, и там ситуация была еще сложнее. Состав был очень сильный, и я сразу сказала ребятам, что надо кататься на максимуме — другого пути у нас просто не было. А когда они достали первый стартовый номер, лица сразу съехали. Я свое постаралась удержать, но у меня это не очень-то получилось (смеется). Но тогда я сказала: «Может, это знак?» В ответ услышала, что ребята пробурчали: «Будем надеяться». И сама подумала то же самое. Но дети молодцы — они вышли на короткий танец, по технике все отработали прилично, потом чуть-чуть проиграли в произвольном, но в итоге остались на первой строчке. Судьи их произвольный танец — там мистическая программа «Зеркала» — оценили на «отлично». Для ребят это золото очень ценно — они впервые выиграли этап Гран-при. Вообще, они очень тяжело идут вперед — у них столько шансов было на попадание в финал серии, но падения, срывы, болезнь не давали им сделать этот шаг. И когда мы увидели оценки в Словении, я думала, они вообще с дивана упадут — и я вместе с ними (смеется).

— Слушая вас, создается впечатление, что атмосфера у вас в группе раскрашена во все цвета радуги: позитив, творчество, конкуренция…

АС: Когда в одной группе работают много пар одного возраста, нужно обязательно создавать здоровую конкурентную среду.

ИЖ: Подчеркну, здоровую.

АС: А это очень сложно. Все равно эти пары будут сталкиваться на соревнованиях, а ведь самое страшное — проиграть товарищу по группе. Уступить какому-то другому сопернику не так болезненно, а вот своему… Расстраиваются и дети, и их родители — со всем этим приходится работать. Но при такой конкуренции дети, конечно же, растут быстрее.

ИЖ: Мы им всегда приводим в пример олимпийских чемпионов американцев Мерил Дэвис /Чарли Уайта и канадцев Тессу Вирчу/Скотта Мойра. Почему они-то не разошлись в разные группы? Почему на протяжении многих лет шли бок о бок, постоянно подталкивая друг друга? Только в большой команде, в хорошей конкуренции можно вырасти и достичь высот. Кстати, хотела добавить, что у нас сейчас работают молодые ребята, вклад которых в рост детей нельзя не отметить. Это, в частности, балерина из Михайловского театра Алена Самарская. Что очень важно, она сама загорелась работой, и ее энергетика передается детям. А еще наш ученик Иван Волобуев. Мы вообще были поражены, когда он попросился к нам в команду, захотел работать профессионально. И эти ребята нам очень помогают.

АС: Очень важно, что они работают вместе с нами. Конечно, можно пригласить какого-то хорошего хореографа, но если он не будет постоянно находиться на льду, вряд ли получится желаемый результат.

ИЖ: А я как-то зашла на хореографию и посмотрела, как Алена ведет занятие, как она сама машет ногами, и спросила: «А когда наши дети так будут?» (смеется) Алена всех детей растянула, все теперь сидят на шпагатах. Когда мы начинали с ней работать, не знали, чего ждать. Но теперь убедились, что не ошиблись.

— Вы сказали о важности нахождения специалистов именно внутри вашей группы. Тренер Нина Мозер, пожалуй, в большей степени отвечает тому идеалу организатора, который старается привлечь различных специалистов, но сделать их при этом частью команды. Получается, вы работаете по той же системе?

АС: Безусловно, мы прежде всего стараемся построить команду. Привлекать дополнительных специалистов нужно, но если есть возможность сделать их частью команды, это, конечно, куда предпочтительнее.

— Если говорить о Волобуеве, не жалко вам, что не удалось реализовать его как спортсмена?

ИЖ: Жалко. Но вот бывает, что звезды не сходятся. Все у пацана есть: и способный, и артистичный, и техникой обладал. Но сначала его партнерша (Татьяна Батуринцева) стала большая, пришлось пару разбить, потому встал в пару с новой партнершей (Валерией Старыгиной), и постоянно их преследовали какие-то проблемы. В общем, чтобы стать чемпионом, действительно должны сойтись все звезды.

АС: Что самое интересное, за границей они всегда очень нравились…

ИЖ: У нас, кстати, две парочки перворазрядников на чемпионате Москвы заняли первое и второе места. И это целиком и полностью работа Вани. Он нам недавно сказал, как непросто находиться по другую сторону бортика (улыбается).

АС: Вообще очень сложно сразу перейти из спортсмена в тренеры. Очень важно избежать панибратства, а с другой стороны, ты должен поддерживать дружеские отношения, потому что совсем недавно ты со своими учениками катался. Грань переступить сложно, но Ваня этот этап уже прошел, он быстро всему учится и растет на глазах.

— А как у вас складываются отношения с вашими бывшими учениками?

ИЖ: Прекрасно!

АС: У нас нет такого, что мы вообще заканчиваем общаться. Перезваниваемся и с Яной (Хохловой), и с Катей (Рублевой), и с ребятами. Просто так получилось, что Катя с Ваней (Шефером) работали с нами, но, конечно, всегда намного интереснее попробовать самим. Когда мы сами начинали, так сложились обстоятельства, что мы сразу работали одни. У них история другая, мы были рады сотрудничать с ними, но понимали, что когда что-то начнет получаться, они захотят уйти. Сережа Новицкий, кстати, сейчас работает только с одиночниками — решил закончить с танцами, видимо, наелся уже нашей кухни (смеется).

ИЖ: Это ведь он посоветовал Шпилевой пойти к нам! За что мы Сереже очень благодарны.

АС: Яну у нас не было возможности взять к себе… Но она тоже нашла свое место, работает, занята в различных проектах.

ИЖ: Единственное, что хочется добавить, когда люди расстаются хорошо, расходятся не исподтишка, а в открытую, это гораздо лучше. С теми, с кем расстались иначе, отношения неизбежно остаются натянутыми.

Несколько раз хотели уйти из танцев на льду, даже «собирали вещи»

— Вы упомянули о том периоде, как начинали свой тренерский путь. Почему вообще решили остаться в спорте, а не сменить род деятельности?

АС: В течение восьми лет мы работали на гастролях в театре Татьяны Тарасовой в Англии. А потом пришло время, когда любой спортсмен чувствует, что пора заканчивать (смеется). Ну и поскольку фигуристы зачастую лучше всего знают именно свою профессию…

ИЖ: Да уж, бизнесмены из нас вряд ли получились бы…

АС: По этой причине мы и решили попробовать себя в тренерской деятельности. Мы в тот момент совмещали фигурное катание и театр, и нам это очень помогло — это не чисто спорт и не только балет.

ИЖ: Но нам повезло, что мы вскочили в уходящий поезд, когда новые правила только начали появляться. Пришли бы сейчас, было бы очень тяжело. В 2001 году только начали «двигать» эту систему, и мы с ней росли.

АС: К тому же мы сами тренировались под руководством таких мастеров, как Елена Анатольевна Чайковская, Татьяна Анатольевна Тарасова. И все это в совокупности было очень ценно. Когда мы пришли, сначала посмотрели, что вообще происходит в фигурном катании, которое, как нам показалось, ушло больше в спортивную направленность. На Яне Хохловой и Сереже Новицком мы попытались экспериментировать и попробовали сделать программы со всякими театральными делами, с различными изюминками. Мы понимали, что на первое место их сразу не поставят, значит, нужно сделать так, чтобы их заметили. С техникой, конечно, была беда, но зато куда бы мы ни выезжали, нас все сразу запоминали. А на следующий год, когда мы подтянули техническую составляющую, на международных стартах все выходили посмотреть «на тех самых». А ведь иногда можно пройти незамеченным до конца своих спортивных дней.

— Хохлова/Новицкий ведь были вашим первым «серьезным» дуэтом?

ИЖ: Да. Потом пришли Катя Рублева с Ваней Шефером. И работать стало классно — они друг друга подстегивали, подгоняли.

АС: Пары совершенно разные, в них не было похожести, не было штампа на все программы.

ИЖ: Мы вообще стараемся, чтобы у нас среди детей не было клонов.

— Разве это возможно при сегодняшней ситуации с правилами?

ИЖ: Это очень тяжело, но мы все равно ищем, чем можно выделиться. Музыку сейчас найти просто невозможно. Шура, конечно, фантастически компонует композиции… У него гениальный слух, по-моему, лучше, чем у многих профессионалов, которые этим занимаются (улыбается). Но найти какую-то не изъезженную композицию, в какой-то новой интерпретации, очень сложно.

АС: Все равно возвращаешься к старой.

ИЖ: А если что-то хорошее выходит, опасно брать — сразу все набрасываются (смеется)! Возвращаясь к нашим первым шагам на тренерском поприще, скажу, что поначалу на нас смотрели взглядом «ребят, вы пока в очереди постойте». Мы приняли такую позицию и просто начали работать. Это было, повторюсь, в 2001 году. А в 2006 мы уже участвовали в Олимпийских играх в Турине.

— А потом наступило небольшое затишье…

АС: Да, в тот момент было немножко сложно, потому что сразу несколько пар закончили карьеру.

ИЖ: И мы остались только с детьми.

АС: Накинулись на Степанову с Букиным (смеется).

ИЖ: Кстати, у Саши и Вани первый этап Гран-при тоже был в Куршевеле! Помню, Ваня тогда недоумевал: «Тут же 1850 метров, а вы сказали, что полторы тысячи!» Это был 2010 год. Разброс мест — с первого по последнее. На турнире не было ни одной рейтинговой пары, все новые. Но ребята все равно стали первыми. И, кстати, за три года катания в юниорах они не проиграли ни одного этапа Гран-при. Это уникально! Мы не помним ни одну пару, по крайней мере, среди российских дуэтов, чтобы вот так выступать в серии Гран-при.

— Саша с Ваней говорили, что хотели попасть в Сочи.

ИЖ: Втайне надеялись. Сейчас нам их настрой очень нравится. Рвутся так, что их приходится иногда сдерживать. Они очень хотят попасть на Олимпиаду, Ваня очень хочет повторить результат папы (Андрея Букина, олимпийского чемпиона 1988 года в паре с Натальей Бестемьяновой).

— Для него стимул, когда родители видят?

АС: Они иногда даже приходят и работают.

ИЖ: Но у них же тоже гастроли, они до сих пор выступают. Но вообще они наши первые специалисты. Они приходят, садятся на трибуне и потом выносят свой вердикт.

— Вы сказали, что сначала пришлось постоять в очереди, а потом, когда только все наладилось, распались ваши взрослые дуэты… Мыслей, что вы зря пришли, не было?

ИЖ: Были. Сколько раз! То я вещи собирала, то Саша.

АС: До сих пор такие мысли есть (смеется). На самом деле, наша неосведомленность тоже играла в этом моменте роль. Когда мы были спортсменами и катались под крышей Тарасовой или Чайковской, не знали, через что проходили они.

ИЖ: Спортсменам ведь ничего не рассказывали.

АС: И когда мы решились на переход в тренеры, когда появились перед всеми с широко открытыми глазами, с энтузиазмом… Оказалось, что все это никому не нужно.

ИЖ: Пришлось быстренько снимать розовые очки и приниматься за работу.

АС: А в очереди, если честно, стоять не очень хотелось. И мне кажется, нам удалось сломать стереотип, что сначала нужно подождать и только когда будет позволено, занимать свою нишу.

ИЖ: Был еще и такой момент. Когда Хохлова с Новицким стали делать акробатические поддержки, нас за это били, говорили: «У нас танцы!» Посмотрите, что сейчас происходит? Нет ни одной профессиональной группы, где бы ни работали акробаты.

АС: Когда мы начали делать такие поддержки, им присудили звание «акробатических» и сказали, что это для фигурного катания не очень хорошо. Причем самыми первыми подхватили нашу инициативу американцы.

ИЖ: Да, если точнее, Игорь Шпильбанд. Еще помню про юбочку у Яны в программе «Жар-птица». Тот костюм посчитали прямо невероятно сексуальным. А смотрелось все очень красиво! Но на следующий год выпустили правило «юбка по кругу»… Почему, зачем? В общем, засветились мы по полной (смеется).

— А вас вообще не расстраивает, что вы работаете, а ничего не меняется? Те же очереди, то же предвзятое отношение…

ИЖ: И раньше расстраивало, и сейчас расстраивает.

— Как-то изменить это вообще можно?

ИЖ: На мой взгляд, нужно просто ко всем детям относиться одинаково и судить всех одинаково.

АС: Начинать нужно с нашей страны, точнее, каждый должен начать с себя, поскольку на первых порах спортсмены выходят на внутренние старты. И по отношению к юниорам не должно быть предвзятого судейства — дети ведь это моментально замечают. Да и взрослые быстро привыкают к хорошему. Но все-таки самое сложное, когда ребенка «тащат», а он потом вдруг резко падает вниз. А вот взрослое катание — это совершенно другая история…

— В Оберстдорфе фигуристов ждет судейский эксперимент — теперь спортсменов будут оценивать две бригады. Как вам такое новшество?

АС: Надо посмотреть, во что это выльется. Узнаем, как все пройдет, сможем сделать какие-то выводы. Пока рано что-то говорить.

ИЖ: Относительно правил в танцах тоже отдельная тема. Столько всего наворочено — танцевать не успеваем, только элемент за элементом делаем.

АС: Я тут как-то решил распечатать эти правила. Поставил принтер на печать и не посмотрел количество страниц. Вернулся через пять минут, а он все еще печатает.

ИЖ: 43 страницы. Все время какие-то нюансы. В этом году очень ужесточили твиззлы, усложнили поддержки, дорожки немного поменяли.

— Но ведь все подобные моменты обсуждаются на тренерских семинарах?

ИЖ: Да, нас постоянно спрашивают о таких вещах.

АС: На семинарах и встречах с тренерами и членами ISU эти вопросы всегда поднимаются. Положительный эффект от всех этих нововведений, безусловно, есть — танцоры однозначно стали кататься лучше.

ИЖ: Но хочется немножко больше свободы!

rsport.ru

Загрузка...

Поиск
Загрузка...