Алексей Ерохов: «У Тутберидзе никто не заставляет работать, сам всё должен понимать»

Фигурист Алексей Ерохов о себе, фигурном катании как стиле жизни, тяжелых моментах карьеры, футболе и принципах тренера Этери Тутберидзе, которая учит спортсменов быть самостоятельными.

— Леша, стандартный вопрос: почему фигурное катание?

— Стандартная история: были проблемы со здоровьем, и маме сказали, что мне нужно больше времени проводить на льду. Она привела меня сначала в хоккей. И на моих глазах одному хоккеисту нос сломали. Я сразу сказал: «Не хочу». Поэтому отдали в фигурное катание.

— Испугался, когда увидел травмированного хоккеиста?

— Да. Мне было четыре года.

— Где начинал кататься?

— Начинал я заниматься фигурным катанием в ЦСКА У Ларисы Валентиновны Фомичевой. Хороший тренер. Я у нее все двойные выучил. Дупель. Семь лет тренировался, а потом ушел. Не сложилось. И год после этого катался у Ильи Климкина. Но надо было двигаться дальше. Мне стукнуло уже 11, а я тройные не прыгал. Даже близко их не было. Подумал, что мне нужно к Тутберидзе.

— Почему именно к ней?

— Этери Георгиевна к тому времени была уже известным тренером. Престижно было у нее тренироваться.

— Ты уже в 11 лет решил для себя, что фигурное катание – это «твое всё»? Или мама говорила: «Не бросай, столько лет уже катаешься»…

— Мама, наоборот, считала, что в приоритете должна быть учеба. Мама у меня учительницей по математике была, сейчас логопед. Так вот она сказала, что если я смогу учиться и тренироваться, то фигурное катание. Если не смогу совмещать, то школа.

— Удалось совмещать?

— В школу каждый день ходил. И на тренировки тоже. Учился нормально. Без троек школу окончил.

— Этери Георгиевна сразу тебя взяла?

— Нет. Испытательный срок назначила – 7 дней. Помню, первым делом меня стали переучивать сальхов. И через неделю я прыгнул все тройные, кроме тулупа. После этого Этери Георгиевна сказала: «Можешь маму на тренировки позвать?» Я испугался. Не знал, что думать. Обычно, когда учителя так говорят, то это ничем хорошим не заканчивается. И я не понимал, возьмет ли меня тренер или не возьмет? Но ничего. Обошлось. Мама пришла, поговорила. Я был рад, что меня взяли.

— И начал усердно тренироваться.

— Да. А потом наступил период, когда ничего не стало получаться. Лет в 13. Я тогда за год сантиметров на десять вырос. Выходил на лед и по нулям.

— Паниковал?

— Да, паника была сразу. Я не понимал, как так – раз и в один момент ничего не можешь собрать. Для меня это было так непривычно. Но тренеры объясняли, что переходный возраст, нужно перетерпеть и работать, что у всех такое бывает. Все через это проходят.

— Сколько терпел?

— Долго. Год, а, может, больше. Психологически было тяжело.

— Не возникало мыслей закончить?

— Один раз. Я тогда месяц не катался. В школу ходил. Потом понял, что так не могу и вернулся к тренировкам.

— А что заставило вернуться? Не мог без компании, друзей или считал, что не реализовал себя в спорте?

— С одной стороны, было понятно, что не реализовал. С другой, я живу этим и не понимаю, как обычные дети ходят в школу, что они после школы делают? Допустим, гуляют. Один день, второй. Потом все надоедает, не знаешь, чем себя занять.

— Ведь у тебя же не все гладко складывалось в спорте, я имею в виду — травмы.

— Мне было лет 14-15, когда стал пробовать тройной аксель. В какой-то момент даже прыгнул его. На следующий день был выходной, а после выходного вышел на тренировку и на этом прыжке получил травму. Три недели потом пролежал в больнице.

— Тебя с катка увезли?

— Нет, я сам добрался до дома. Дождался мамы. Мы поехали в больницу. Там сказали, что мест нет, и этот вечер я провел дома. На следующий день отправились в другую клинику. И там сказали, что надо срочно ложиться.

Случилось это в мае. Сразу предупредили, что до января никаких нагрузок, тренировки не возобновлять. Но я понимал, что это обычные врачи, не спортивные, и они любят сгущать краски, перестраховываются. У меня даже мыслей не было, что я не продолжу кататься. Этери Георгиевна меня навещала. Ребята приходили…

Когда я вышел из больницы, то на ногу не мог ступать. Нога сильно похудела, ослабла. Она до сих пор немного меньше в объеме. Я три недели на вытяжке лежал. Вообще не вставал. В первый раз, когда поднялся с кровати, чуть не упал. Потерялись ощущения. И ноги слабые были.

— А дальше?

— Дальше даже на костылях было тяжело ходить. Но мы поехали к мануальщику (его мама Жени Медведевой порекомендовала) и после первого же сеанса я на своих ногах ушел домой. Этот врач меня восстановил, и в середине июня я приступил к тренировкам, вышел на лед, а через две недели уже прыгал.

— Мотивация у тебя была, наверное, будь здоров. Через такое пройти — остальное уже кажется не столь важным.

— Мотивация действительно была. Я откатался полгода, выступил на двух этапах Кубка России, собираться ехать на юниорское первенство, но мне не дали допуска из-за проблем с сердцем. И с конца января до начала апреля я не катался.

— Что делал?

— Каждый месяц проходил заново обследование, и каждый месяц мне говорили, что нельзя, никаких нагрузок. В школу ходил.

— Учебу подтянул.

— Учеба у меня и так всегда была на хорошем уровне, потому что мама заставляла учиться. С 6 по 10-й был в гуманитарном классе. А в 11-м перешел в «Самбо-70». Тут я реально полюбил математику. Учительница очень хорошая была Татьяны Анатольевна Ермак. Но все это случилось позже. А пока мне не давали допуска, не мог тренироваться, и это было очень тяжело. Казалось, только восстановился после травмы и на тебе. Тайком от мамы ходил в футбол с ребятами играть. Хоть какая-то разрядка.

— Любишь футбол?

— Люблю. Но не играю сейчас, травм опасаюсь. Смотрю по телевизору матчи, болею за «Ливерпуль». Когда-то с дедушкой впервые посмотрел футбол, «Ливерпуль» играл, с того момента и стал болельщиком этой команды.

— Прости, что прервала твой рассказ.

— Ничего. Как-то я был в школе, на уроке сидел, звонит врач, которая работала со мной. Я вышел в коридор, перезвонил, а она: «Всё, Леш, можно тренироваться».

Мы тогда с мамой анализ дорогостоящий сдали, чтобы узнать наследственные это у меня проблемы или возрастные. Оказалось, возрастные. Я отнес справку к врачу, и мне разрешили вскоре кататься.

— Вернулся на лед, пришлось все заново вспоминать?

— Нет. На первой же тренировке все, что прыгал – собрал. Просто было огромное желание. Но я тогда только тройные прыгал. Как вышел из больницы, к акселю не приступал. А когда сезон начался, начал работать над этим прыжком и в декабре все получилось. На первенство России я не отобрался, но Влад Тарасенко снялся тогда, и вместо него поехал я. Нормально там выступить не смог. Начал готовиться к первенству Москвы, где был отбор на Спартакиаду. И за несколько дней до первенства выучил четверной сальхов. Мы его сразу решили вставить в программу. Короткую я тогда хорошо откатал, а в произвольной после четверного, который я сделал в первый раз в жизни, оторвался крючок на ботинке. Я долго не мог завязать шнурок, чтобы ботинок ногу держал. За то, что не уложился по времени, получил 6 дидакшн! Но мне хватило запаса после короткой программы, я смог остаться в шестерке и поехал на первенство России. На Спартакиаде стал третьим. На первенстве откатался хорошо и отобрался в сборную, а на следующий сезон мы уже задумывались о юниорских Гран-при.

— Молодец, справился. А чем так привлекает фигурное катание?

— Это как стиль жизни. Я не представляю себя без спорта уже. Понимаю, что спортивная карьера не навсегда. Но ведь можно и дальше оставаться в фигурном катании. Я поступил в институт ПИФКИС (профессиональный институт физкультуры и спорта), буду учиться на тренера.

— А что тебе нравится в тренерах – Тутберидзе, Дудакове, Глейхенгаузе?

— У нас очень сильные тренеры. Здесь никто не заставляет спортсмена работать. Все сами должны понимать, что тебе самому это в первую очередь нужно. Если не понимаешь, то ничего не будет получаться. Ты сам должен быть работоспособным. Приходить и каждый день заставлять себя работать. Если тренеры видят, что неохота, что-то не так, то не будут настаивать – свободен.

— Жестко. За что ты можешь похвалить себя?

— Как раз за желание работать. У меня не бывает, что в начале тренировки попрыгал, а потом говорю – устал, не могу. Я на протяжении всей тренировки стараюсь выкладываться. А иначе, зачем все это? Не в моем характере просто «отбывать номер».

fsrussia.ru

Загрузка...

Поиск
Загрузка...