Екатерина Боброва, Дмитрий Соловьев: «В Китае было тяжелее, чем в Америке»

Двукратные вице-чемпионы Европы в танцах на льду Екатерина Боброва и Дмитрий Соловьев стали первыми из танцоров, кто гарантированно обеспечил себе место в финале «Гран-при»: на третьем этапе в Шанхае российский дуэт повторил результат турнира Skate America – стал вторым, набрав в сумме 26 очков из 30-ти возможных. Своих главных соперников, канадцев Кейтлин Уивер/Эндрю Поже Боброва и Соловьев опередили всего на 1,39.

Сразу после проката произвольного танца фигуристы дали интервью специальному корреспонденту «СЭ» Елене ВАЙЦЕХОВСКОЙ.

— Каких усилий стоил вам это прокат?

Дмитрий Соловьев: – Было тяжелее, чем в Америке. Наверное, потому, что там нам с Катей было абсолютно нечего терять. В Китае же забрезжила надежда, что мы можем попасть в финал «Гран-при». Не думать об этом было невозможно, мысли на эту тему в голове то и дело проскакивали и, соответственно, мешали кататься. Наверное поэтому выступить в коротком танце абсолютно раскованно мы не смогли.

— А в произвольном?

– В произвольном я еще на утренней тренировке постарался отрешиться вообще от всего. Это получилось.

— Катя, а как обстояли дела у вас?

— Для меня этот прокат получился достаточно тяжелым по целому ряду причин. Не буду о них говорить, но наш тренер Александр Жулин, увидев меня утром на льду, сразу понял, в каком я нахожусь состоянии. И сказал: «Кать, ты катала эту произвольную программу уже столько раз, что можешь смело вообще не напрягаться и не думать о том, что выступаешь на соревнованиях. Просто очередной тренировочный прокат, все как обычно. Эти слова сильно меня успокоили.

— Китайский этап тоже дался вам тяжелее американского, как и Дмитрию?

— Да. В Америке мы катались легче и свободнее. И эмоций там было больше.

Соловьев: – Думаю, дальше у нас пойдет уже по накатанной. Все-таки от первых двух выступлений зависело слишком многое.

— А третье место после короткого танца вас с Катей не обескуражило?

— Нет.

Боброва: – Вообще-то это у нас уже третий старт подряд – с интервалом в неделю. Раньше мы вообще никогда так не катались: трех стартов подряд я не припомню за все 13 лет, что мы выступаем. С другой стороны, это постоянно держит в тонусе, не теряется соревновательная форма. Хотя если задуматься, нагрузка получилась приличной: мы сначала выступали в Финляндии, потом в США, теперь вот в Китае – такое количество перелетов и часовых поясов, что мало не покажется. Тоже хороший опыт.

— Ваши оценки за произвольный танец в Шанхае оказались ниже, чем были в США. Какие чувства это вызвало?

Соловьев: – Я подозревал, что все будет именно так, еще до того, как оценки появились на табло.

— В связи с этим хоть в какой-то степени опасались, что не сумеете второй раз в этом сезоне обойти канадцев?

Соловьев: – Я – нет.

Боброва: – А я об этом думала, скажу честно. Но сразу сказала себе, что расстраиваться не стану в любом случае. Я довольна качеством проката, у нас в очередной раз все получилось, наш тренер тоже сказал, что не имеет к нам претензий, а это, если разобраться, ничуть не менее важно, чем занятое место.

— Что творилось у вас в душе, когда вы начинали подготовку к этому сезону? Все-таки на чемпионате мира получили достаточно сильную оплеуху, угодив на седьмое место.

Боброва: – В Ницце была моя вина. Я сама дала повод.

— Это все так, но я сейчас о другом: танцы – такой вид фигурного катания, где можно дать повод лишь однажды, а последствия потом расхлебывать до конца карьеры. Когда вы приняли решение перейти от Елены Кустаровой к Александру Жулину, у вас не было ощущения, что уже поздно?

Соловьев: – У меня было. После всего, что было высказано в прошлом сезоне в наш адрес, я понимал, что на нас с Катей уже фактически поставили крест. И очень хотелось доказать, что это преждевременно. Что мы не сдаемся несмотря ни на что.

Сомнения были и тогда, когда мы уже начали тренироваться в группе Жулина. С одной стороны, я отдавал себе отчет в том, что мы – хорошо скатанная пара и какие-то вещи нам будут даваться проще. С другой, надо было менять слишком многое. Вот мы и боялись, что наши намерения просто не воспримут всерьез.

— Вы пришли к новым тренерам уже весьма титулованной и знающей себе цену парой. При этом вам предлагают «все поменять». Хотя бы кратковременного протеста по этому поводу в глубине души не было?

Соловьев: – Нет. Мы полностью «отдались» Саше и Олегу Волкову. Можно сказать, сознательно и добровольно.

Боброва: – А я после первых же тренировок поняла, что это какой-то совсем другой уровень работы, с которым мы никогда раньше с таким не сталкивались. Наши прежние тренеры Елена Кустарова и Светлана Алексеева дали нам очень многое и я всегда буду им за это благодарна. Но тут была другая команда, другие задания – все другое. Я получала такое удовольствие, приходя на тренировки, что это невозможно передать словами. Дико хотелось кататься. И это компенсировало все сомнения. Я очень рада тому, что мы все-таки сделали этот шаг. И очень многое для себя открыли.

— Последние два сезона мне казалось, что вы сами не хотите что-либо менять в своих выступлениях. Вас действительно не критиковал только ленивый. А сами понимали, что топчетесь на месте?

Боброва: – Мы много раз разговаривали об этом с нашими прежними тренерами. Говорили им, что хотим кардинально поменять и стиль катания, и имидж. Надо отдать должное, Кустарова старалась делать для нас все возможное. Отправляла в Питер, приглашала новых хореографов.

Соловьев: – Наверное, все дело в том, что эта работа велась от случая к случаю – носила эпизодический характер. Чтобы перемены стали заметны, нужно работать постоянно, каждый день. Только в этом случае можно реально что-то в себе поменять так, чтобы это увидели окружающие.

— Вы с Катей вообще-то отчаянные люди: приходите к новому тренеру, статные, красивые, а тренер предлагает вам изобразить в произвольном танце парочку слабоумных. Согласились сразу, или все-таки были сомнения на этот счет?

Соловьев: – Жулин так интересно изложил свое видение этого танца, что мы согласились не раздумывая.

Боброва: – Первоначально Саша нам предложил два варианта сценария. Нам понравился именно тот, что в итоге был выбран. Танец сразу как-то «лег» на наши эмоции. Вся работа над ним была сплошным удовольствием.

Соловьев: – Даже когда у нас что-то не получалось в тренировках, не было никакого напряга. Жулин вообще умеет разрядить ситуацию. Типа: не получилось? Да вы что! Для понедельника вы откатались просто роскошно.

— Катя, в балетно-танцевальном искусстве бытует мнение, что у партнерши должна быть «маленькая» голова – с гладкой прической, с низким тугим пучком. Вы же катаетесь с распущенными волосами. Не мешает?

— Абсолютно. Я давно хотела поменять этот пучок, с которым каталась всю жизнь, на что-нибудь совершенно иное. Как и макияж.

— Позвольте, а как же распространенная в фанатских кругах легенда о нежно любимых вами накладных ресницах и голубых тенях?

— Меня никто никогда особенно не спрашивал, нравится мне это, или нет. Когда на каток привозились очередные костюмы, мое дело было стоять с растопыренными руками, как кукла,и ждать, когда портниха закончит примерку. Сказать «нет» никогда не приходило в голову. Длинная юбка – значит, длинная юбка. Высокий воротник – значит, высокий воротник. Перья в голову – значит, перья в голову. Только сейчас поняла, как это здорово, когда тренер прислушивается к тому, что ты хочешь. О чем бы ни шла речь.

— В прыжках в воду спортсмены с такой силой соединяют руки при входе в воду, что пальцы постоянно посечены ногтями. В парных видах фигурного катания, знаю, тоже используются крепкие хваты. При этом у вас, Катя, длинные ногти. Как вы с ними справляетесь?

— Сама не знаю. Многие девочки у нас как раз из боязни поранить партнера стараются стричь ногти очень коротко. У меня даже на тренировке ни разу не было случая, чтобы я поцарапала Диму. Даже в тот период, когда я каталась с накладными ногтями, которые были вдвое длиннее.

— А если в следующем сезоне Жулин предложит вам коротко подстричься, согласитесь?

— Без проблем! Волосы – не голова. Отрастут!

— Вы сказали на пресс-конференции, что между теми тремя турнирами, где пришлось выступить, было недостаточно времени на то, чтобы исправлять ошибки. Сейчас у вас есть целый месяц. Над чем будете работать в первую очередь?

Соловьев: – Над полькой. Чтобы было невозможно придраться ни к одному элементу. А то получается ерунда: в Америке нам ставят четвертый и третий уровень сложности, а в Шанхае за те же самые элементы ставят третий и второй. Поэтому работа над дорожками должна быть очень серьезной. Скорости катания это тоже касается. У нас действительно сейчас будет достаточно времени, чтобы что-то добавить, а что-то, наоборот, убрать.

— Когда вы катаете программу на соревнованиях, способны определить по собственным ощущениям в ходе проката, какой уровень сложности будет выставлен за те же дорожки?

Соловьев: – Я могу. Кончно, судейские бригады бывают разными, но я подхожу к этому с простой позиции, как уже сказал: надо кататься так, чтобы не давать повода к себе придраться.

Боброва: – А мне было обидно за второй уровень в дорожке шагов. Я старалась выкатывать каждое движение, более того, держала в уме все то, что нам было сказано после выступления в США. А сказали нам тогда, что в дорожке не хватило всего одного шага, чтобы был не третий, а четвертый уровень. Со всеми шагами, как мне показалось, справилась. И вдруг – второй… Но бывает и так.

— Вам приходилось плакать из-за результата?

— Да, и не один раз. Я вообще очень эмоциональный человек. И считаю, что если уж сильно расстроилась – не обязательно из-за спортивного результата — нет ничего зазорного в том, чтобы не держать эмоции в себе.

sport-express.ru

Загрузка...

Поиск
Загрузка...