Гербольдт: пока лечилась, тренировала дочку Славы Малафеева

Турнир Lombardia Trophy, проходивший в выходные в пригороде Милана Сесто-Сан-Джованни, стал для россиян Катарины Гербольдт и Александра Энберта ареной возвращения в большой спорт после полуторагодичного перерыва из-за тяжелой травмы ноги у партнерши. С темы вынужденного простоя и начался разговор специального корреспондента «Р-Спорт» Андрея Симоненко с петербургскими фигуристами.

Катарина Гербольдт и Александр Энберт

— Катя, чем вы занимались этот год, понятно — лечились. Поэтому хочу вас, Саша, спросить — тяжело дался этот период?

Александр Энберт: Конечно, было тяжеловато. Я практически все это время катался — по одной-две тренировки в день, нагрузки, естественно, были чуть-чуть сбавлены. Сложно было без стимула. Обычно ты знаешь — у тебя в эти сроки запланирован Гран-при, в эти — чемпионат России. Тебе надо быть готовым, ты работаешь, думаешь, планируешь. Когда рамки расплывчаты до «возможно, у тебя что-то будет через полгода», то морально тяжело себя настраивать на работу и полностью выкладываться на тренировках. Все равно ты понимаешь — еще очень много времени, это потом сделаю, это не сегодня. В общем, это спорт, ничего не поделаешь, приходилось себя заставлять и какие-то другие стимулы искать.

— Катя, вы это время, когда лечились, на каток приходили, на лед посматривали?

Катарина Гербольдт: На лед я нечасто заходила, но очень, конечно, хотелось поскорее вернуться к тренировкам. Я понимала, что Саше тяжело, что ему нужно тренироваться. И как только мне врачи разрешили хотя бы на костылях, в гипсе приходить на тренировки, я стала прыгать на одной ноге по залу, и мы делали поддержки. Было время, конечно, когда тяжело все это давалось. Но потом «собрала себя в кучу», поняла, ради чего это все делаю, для себя точно решила, что буду возвращаться. И Саше пообещала. А обещания надо исполнять.

АЭ: Катя, как только смогла, действительно сразу пришла на тренировку. По-моему, сразу от врача в «Юбилейный», не заезжая домой (смеется).

— После такой травмы у вас не осталось боязни приземляться на эту ногу?

КГ: Тьфу-тьфу-тьфу, мне по жизни повезло, у меня со страхом отношения достаточно хорошие. Нет такого, чтобы я чего-то боялась. Наоборот, мне и выбросы поскорее снова хотелось начать делать, и прыжки. Наоборот, меня все останавливали. Если ты чего-то боишься, то обязательно это произойдет. Я вообще настолько доверяю Саше, а он доверяет мне, что даже и тени страха у меня никогда не было. И от этого нам намного проще.

— Если сравнить ощущения от вашего последнего старта до травмы полтора года назад и этого, который был в Милане — в чем разница?

КГ: Как ни парадоксально, я чувствовала себя намного увереннее. Даже не знаю? почему. Может быть, элементы какие-то не получились, я во многом недовольна собой, но если анализировать то, как мы катались, получается, что плохо или хорошо, но элементы почти все были сделаны. Я не могу сказать, что мы готовы на 100 процентов. Но сейчас мы так много работаем, что это не может не дать результат. Другим ребятам попроще — они все это время катались. У нас сложность в том, чтобы «собрать в кучу» программы. По отдельности все элементы восстановили, они, в принципе, стабильны. Осталось только исполнять их в программах. Поэтому у нас будет достаточно много соревнований подряд, по максимуму будем выступать и в российских, и в международных соревнованиях.

— На что хотите замахнуться в нынешнем сезоне?

АЭ: Знаете, замахнуться хотим высоко и далеко. Не хочется называть что-то определенное. Но мы настроены очень серьезно. И работаем очень серьезно. Надеюсь, в ближайшее время добьемся того, чего хотим.

— Перефразирую вопрос. Желание встряхнуть устоявшуюся в глазах многих картину расклада сил в российском парном катании у вас есть?

КГ: Плох тот спортсмен, который не стремится быть лучшим. Естественно, мы ставим перед собой цели как минимум попасть в сборную. То есть, я бы даже не сказала, что это минимум, это так и должно быть. Ставим цель отобраться в основной состав и поехать на международные соревнования. Мы считаем, что это нам по силам.

АЭ: У нас есть план работы, мы и наш тренер Олег Васильев полностью отдаемся этому делу. Посмотрим, что получится, но очень бы хотелось, честно говоря, второй раз уже ворваться в устоявшуюся команду (первый состоялся в сезоне-2010/2011, когда Гербольдт и Энберт в первый же год совместных выступлений завоевали право поехать на чемпионат Европы — прим. автора).

— Уже пять месяцев у вас новый тренер. Как работается с Олегом Кимовичем?

КГ: Это совершенно другая работа, отличающаяся от того, что мы делали до этого. Намного тяжелее. Мы больше тренируемся, больше делаем цельных прокатов программ.

АЭ: Работа, действительно, отличается, и нам она нравится. Мы видим результат на тренировках. И на соревнованиях почувствовали, что работа приносит свои плоды. Даже если что-то не получается, мы чувствуем себя уверенно на льду. Знаем, что все можем сделать.

— Как началось ваше сотрудничество?

КГ: Это было совместное решение: Тамары Николаевны Москвиной, Олега и наше. Мы очень этого хотели. У него мы единственная российская пара, мы точно знаем, что он видит, куда и как мы можем прийти. И мы полностью ему доверяем. Видим, что идем по этому пути — и это прибавляет нам уверенности. Даже, я бы сказала, какого-то спортивного счастья — когда ты видишь, что человек в тебя верит, что ты работаешь, и работа не проходит впустую. Позапрошлый год в этом плане нас разочаровал — мы вроде как тренировались, но это была та работа, которая ни к чему не приводила. Это во многом были тренировки, на которых мы, как я считаю, просто отбывали время на льду. Время было потрачено впустую. А сейчас, когда мы видим, как работа приносит результат, это здорово.

— Катя, вы уже три полных года как в парном катании. Инстинкты одиночницы вам в себе удалось уже ликвидировать?

КГ: Как раз сегодня утром с Олегом смотрели тренировки пар до нас, и он говорит: вот, девочка катается как одиночница. Я отвечаю: знаете, я в первый год точно так же каталась. Посмеялись. Вообще сейчас я могу сказать, что уже на 100 процентов парница. Я наконец-то научилась следить за партнером, смотреть и считать обороты. В первый год следил за этим только Саша, а я на вращениях никогда ничего не считала, и подстроиться под партнера для меня было чем-то сверхъестественным (смеется). А сейчас я даже не представляю, как можно выйти одной покататься. Даже не понимаю, что надо делать (смеется).

— Но Саше-то этот год приходилось одному кататься…

АЭ: Ну да, было тяжело этот час тренировок выкатывать, хотя я очень много занимался шагами, даже больше, чем прыжками. Но да, было скучно и однообразно.

— Саша, а обороты-то ведь все равно вы во время исполнения программы считаете?

КГ: Ну он же мужчина! Мужчина главный (смеется).

АЭ: Катя еще не доросла обороты во вращениях вслух считать (смеется).

— Программы нынешнего сезона у вас совершенно в разном стиле. Короткую, насколько я понимаю, оставили еще с прошлого межсезонья?

АЭ: Да, короткую программу нам ставил Александр Жулин, нам она очень понравилась, и мы ее не успели показать на международных стартах. Где-то в Питере ее, кажется, катали. Но она совершенно себя не изжила, и мы решили ее оставить. Она получилась очень удачной по связкам, по музыкальности. Музыку для произвольной нашли совсем недавно, подогнали ее под связки, которые у нас были наработаны летом. Тоже, на мой взгляд, получилось неплохо. В плане хореографии, возможно, даже каких-то музыкальных аранжировок это еще, есть вероятность, не конечный вариант. Пока что это идея произвольной программы, в ближайшее время мы ее доработаем.

— Катя, насколько я знаю, в то время, пока кататься вам было нельзя, вы попробовали себя в тренерской работе.

КГ: Да, я тренировала детишек, когда сама еще особо делать ничего не могла. Как говорится, хочешь научиться сам — научи кого-нибудь. Тренировала дочку Славы Малафеева. Мы с ней познакомились на прокатах в «Игоре», попробовали. Ей понравилось, и она захотела кататься именно со мной. На тот момент ей было семь лет. Девочка с характером, очень упорная. Мне, наверное, это и нравится, когда есть характер. В общем, это было очень интересно — научиться передавать свой опыт, и передавать его правильно. Чтобы не только ты понимал, что надо делать, но и дети это понимали.

— Полезно вам, как считаете, было ощутить себя в шкуре ваших наставников?

КГ: Не то слово. До определенного возраста я же считала: ну что, тренер. Стоит — и кататься или напрягаться ему не надо. Но когда сам потренируешь, то понимаешь, что отчасти это сложнее, чем кататься самому.

— Выводить кого-то на соревнования не приходилось?

КГ: Нет, такого не было, потому что для этого нужно иметь свою группу, иметь образование.

— Планы получить это образование есть?

КГ: Работаю над этим. Пока у меня была травма, я закончила третий курс университета имени Лесгафта на тренерском факультете. Практически с отличием. Еще два года, и тренерское образование у меня будет. А дальше, я думаю, будет что-нибудь еще, потому что надо развиваться в разные стороны — не только быть в фигурном катании.

— Уже есть идеи, что именно это «что-нибудь еще» будет?

КГ: Много разных идей. Интересные творческие вещи, пиар. Пока еще точно не знаю.

— В шкуру людей с диктофоном и микрофоном залезть попробовать не хочется?

КГ: Честно говоря, не знаю. Пока, наверное, нет, потому что, мне кажется, это очень сложно. Не все спортсмены достаточно контактные люди.

— Послать могут, честно скажу. Особенно футболисты.

КГ: Ну, все люди разные (смеется).

— Саша, а у вас тяга к тренерской работе есть? Заглядываете тоже в будущее?

АЭ: Заглядываю, насколько могу. Моя жизнь связана со спортом, и, думаю, так это останется. Спорт — это то, чем я занимаюсь с детства, я в этом хорошо разбираюсь. Возможно, это будет тренерство, может быть, что-то еще. Связанное с фигурным катанием точно.

— Но до окончания вашей карьеры, я надеюсь, еще далеко, поэтому последний вопрос такой — каким образом вы хотите войти в историю спорта как фигуристы? Все выиграть или запомниться чем-то еще?

КГ: Заниматься большим спортом имеет смысл только для того, чтобы стать лучшим. Если такой цели не ставить, можно просто иногда приходить на каток покататься. Запомниться тоже хочется — своей индивидуальностью, катанием.

АЭ: Соревнования — это то место, где ты показываешь, чему ты научился. И, конечно, хочется показать максимум и стать лучшим. Но я вот, например, вспомнил сейчас, что мы стали первой парой, которая сделала каскад тулуп-тулуп-риттбергер. Это был первый год, когда разрешили каскады из трех прыжков. Кто-то делал три тулупа, а мы первые сделали тулуп-тулуп-риттбергер. Это приятные ощущения, и в будущем нам тоже хотелось бы находить какие-то элементы, программы, образы, которые бы запоминались. Лучше не только мне, но и еще кому-то (смеется). Грамота, медаль — это хорошо, но хочется и придумывать что-то новое в фигурном катании. Хоть и кажется, что придумано все за долгие годы существования этого вида спорта, но, думаю, резервы еще есть.

rsport.ru

Загрузка...

Поиск
Загрузка...