Из Копли через Америку к вершинам мирового фигурного катания: Наталью Забияко не остановила даже страшнейшая травма

Карьера Натальи Забияко, выросшей в Эстонии серебряной призерки по фигурному катанию Олимпиады в Корее, два с половиной года назад висела на волоске: после падения на тренировке и удара об лед головой Забияко получила страшную травму, которая могла поставить крест на планах амбициозной уроженки Таллинна. К счастью, все пошло по другому сценарию.

Наталья Забияко

Одна из лучших фигуристок мира в парном катании Наталья Забияко поразила меня в олимпийском парке Адлера трижды. Во-первых: я ее не узнал. Да, я видел ее фотографии с Олимпиады в Корее, где она стояла на пьедестале с серебряной медалью, которую она выиграла в командных соревнованиях, а также фотографии с президентского приема у Владимира Путина в Москве. На всех фото Наталья с длинными волосами (на соревнованиях, правда, волосы всегда аккуратно подобраны), но теперь у нее короткая прическа и выглядит она очень привлекательно. «Один этап в жизни пройден, поэтому захотела изменить свою внешность» — признает Наталья.

Во-вторых удивила меня своим хорошим эстонским языком. Часть интервью мы сделали на эстонском, но Наталья признает, что по-русски ей более удобно выражать свои мысли.

И в-третьих: выяснилось, что один из ее самых любимых ансамблей — «Пинк Флойд». Представьте себе: молодая женщина и любит «Пинк Флойд»! Гилмор, Мейсон и Райт записали свой последний альбом (до воссоединения) в том же самом году, когда Наталья родилась: в 1994 году.

— Сколько тебе было лет, когда поставила перед собой задачу: хочу стать лучшей фигуристкой в парном катании?

— Кажется, что когда мне было 16 лет. Когда впервые попала на соревнования. С каждым годом это желание только росло.

— А как вообще ты попала в фигурное катание?

— В четыре года, когда родители решили отвести меня на какую-нибудь тренировку. Помню, что я сидела перед ними, а они мне перечисляли спортивные дисциплины. Когда дошли до фигурного катания, то подумала, что это что-то такое веселое, можно играть на льду с другими детьми. Но когда меня на каток привели, то вышло так, что там все-таки другая история, но все равно мне очень понравилось. Тренер, Оксана Романенкова вывела меня на середину катка и пошла к другим детям. Я стояла в центре и ничего сделать не могла. Потом пошла к другим детям, но в начале просто ходила на коньках по льду.

— Как быстро ты научилась прыжки делать?

— Одиночный смогла сделать довольно быстро, с двойным пришлось повозиться, а затем пошли в 2,5 оборота и тройные. С акселем намучилась…

— Почему ты захотела стать парницей?

— Мне очень нравились прыжки и поддержки. Мне казалось, что тот адреналин, который мне был нужен. Мне было 12 лет когда я захотела стать в пару.

— Полагаю, что в парном катании самое страшное смотреть, как мужчины своих партнерш выбрасывают вверх и вперед и женщины приземляются на свои тоненькие конечки, как ни в чем не бывало… Ты не боишься, когда тебя так подбрасывают на большой скорости?

— Нет. К этому привыкаешь. Конечно, это опасно, но важно подходить к прыжкам продуманно. При этом я абсолютно не помню, тренировала ли выбросы в зале. Поддержки, например, мы тренируем в зале. А вот с выбросами начинают вообще-то сразу на льду. Поначалу они простые, что поуствовать уверенность. Партнер тебя сильно не выбрасывает, потом только добавляется высота и дальность.

И только потом выброс идет на полную. А как высоко партнер выбрасывает на льду — это вообще не важно.

— Один из самых примечательных событий в твоей карьере — отъезд в 15 лет в Америку. Как ты туда вообще попала?

— Вначале я откаталась один сезон с Сергеем Мухиным, но он уехал зарабатывать денег в ледовые шоу. Я осталась без партнера. В Таллинне парников-мужчин вообще не было. Пришлось зарегистрироваться на сайте, где ищут партнеров в пару. Мне написал украинец Сергей Кульбач, который и предложил поехать в Америку. Желание было продолжать карьеру и поняла, что не хочу в 15 лет заканчивать. Закончила девятый класс и улетела в США. Родители были, кстати против. Да и я сама никогда одна не летала, очень нервничала. Но в Вашингтон долетала.

— Тебя там ждали?

— Да, но это было все чужие люди. Я никогда не видела прежде ни семью, где должна была жить, ни тренеров, с которыми только раз по телефону говорила. Они сами из Болгарии. А вот о семье, где должна была жить не знала вообще ничего. Меня встретили и поздно вечером отвезли к ним. Язык я знала на уровне школьной программы. Я прожила у них два месяца, но мне помогло то, что в той же семье жили и две девочки из России, которые приехали учить язык. С ними было проще. На следующий день я пошла на тренировку, попробовали разные элементы и поймали свою волну с Сергеем. В США приходилось платить за все, кроме жилья: я переехала в одну русскую семью, где дочка также занималась у моих тренеров. А за тренеров платили так: мы помогали им в тренировках с другими детьми и наша зарплата шла в счет оплаты работы тренеров.

— Как удалось убедить родителей дать согласие на твой переезд?

— Я сказала им, что мне очень-очень надо ехать в США, что это единственный вариант продолжения карьеры. Они это прекрасно поняли. Родителям пришлось денег занять, чтобы я смогла уехать в Америку. Родители всегда верили в меня. Да и сейчас они меня очень поддерживают.

— Америка для тебя была таким идеальным местом: ты только тренировалась. Или для развлечений было времени?

— Особо времени на это не было. Побывала в Нью-Йорке и у океана. По вечерам ходили к знакомым в гости. Поэтому выходит, что это был такой вот пятилетний тренировочный лагерь. А вообще в Америке мне очень понравилось жить.

— Ты сказала, что вот эти выбросы и прыжки неопасны, но ты же два раза получала страшную травму. Как это случилось?

— Это случилось в 2011 году, за пару недель до чемпионата Европы. Глупое падение обернулось трещиной в позвонке. Партнер держал меня на руках, мы отрабатывали элемент программы. Ехала спиной вперед, партнер за мной, но потом споткнулся и упал на меня. Я сломалась как карандаш, напополам. Лежала на льду, было больно и очень тяжело дышать. Меня хотели поднять, но я просила, чтобы меня не трогали. Потом меня отвели в раздевалку, где я лежала два часа. Потом поехали домой. Сначала думали, что ничего страшного, просто растянула что-то. Но через пару дней было по-прежнему больно и спина не отходила. Повезли меня в больницу, сделали снимок, который показал, что в позвонке трещина. Пришлось на несколько месяцев лететь домой, в Таллинн. В США я вернулась через пару месяцев, но Сергей уехал обратно на Украину. Мне надо было искать нового партнера. На горизонте появился Александр Забоев. Правда, я не хотела с ним кататься, но тренеры переубедили меня. Сказали, что другого варианта нет. Либо я катаюсь с ним, либо заканчиваю. Была ли это ошибка? Отношусь к этому так, что в жизни все пригодится. Но сейчас я бы с Забоевым не согласилась бы кататься, если бы повторилась бы такая же ситуация. (С Забоевым лучший результат Забияко — 10-е место на ЧЕ в 2014 году — Я.П.)

— Что навело на мысль, что вы не подходите?

— У него был довольно тяжелый характер. Ссорился со всеми, даже с тренерами. Тяжело работать, когда неделю работаешь нормально, а на следующей неделе опять проблемы.

— Насколько важно подходить с партнером друг другу?

— Мне очень важно, что с партнером были дружеские отношения. Тогда все идет как надо и без нервов. Кому-то нравится такое постоянное напряжение, ссоры, от этого заряжаются адреналином. В таком случае важно, чтобы оба партнера были «легковоспламеняемыми». Такие пары есть. Нахождение общего языка с партнером, как правило проходит быстро, но годы идут на «притирку» и у этого нет предела. Каждый новый сезон катаешься с партнером все лучше и лучше.

— Со своим нынешнем партнером, Александром Энбертом, с которым катаешься уже три года, поладили быстро?

— В общем, да. Знали друг друга и ранее, тренировались в одной группе у Нины Мозер в Москве и общались. Нас тренеры свели в пару и мы не были против.

— Партнеры на льду могут стать партнерами и в жизни?

— Такое случается редко, реже, чем привыкли думать. Но, конечно же, случается. Есть и братья-сестры, которые катаются вместе. А вообще это отдельная тема — если партнеры не только на льду, но и в жизни, то, например, поссорятся они дома, а потом продолжат на льду. Но если дома партнеры спокойные и уравновешенные, то это может на льду пойти только на пользу.

— Твоя вторая травма была очень тяжелая. Как это случилось?

— У меня была трещина черепа и внутреннемозговое кровотечение. Кроме того разорвалась барабанная перепонка. Это произошло два с половиной года назад. Я со своим новым партнером каталась где-то полгода уже. Тренировали сложный элемент — аксель в три с половиной оборота и при приземлении я упала. Прилетела на спину и по инерции ударилась головой об лед. Можно конечно было шлем носить, но это неудобно. Сознание я не потеряла, но все как поплыло, хотя я помню всee, что со мной делали. Боялась закрыть глаза, думала что больше их никогда не открою. А в реанимации и больнице я не думала, что со спортом — все. В реанимации я все время спала, может полчаса только и бодрствовала. Так что думать мне там некогда было. А когда перевели в обычную палату, то я уже знала, что хочу снова прыгать.

— Насколько серьезными были твои повреждения?

— Если тот сгусток крови в мозге сам бы не рассосался, то пришлось бы делать трепанацию. Тогда мне об этом не говорили. Слава Богу, что этого не понадобилось. После реанимации я пару недель провела в обычной палате. Рядом со мной были пожилые люди и это было время, чтобы подумать о своей жизни, многое переоценить. Там, в больнице, были и молодые, которые после аварий не могли больше ходить. Это была ужасная картина — хотела побыстрее выписаться.

— Как получилось, что Нина Мозер тебя пригласила в свою группу и «перетянула» под российский флаг?

— После Сочи мы должны были ехать в Токио на ЧМ. (В Сочи Забияко выступить не смогла: ее партнеру, Александру Забоеву не дали гражданство Эстонии -Я.П.). К тому моменту я больше у болгарских тренеров не занималась: мы крупно поссорились, и мы поехали в Японию вообще без тренера. Забрали вещи из Америки, Забоев там больше тренироваться не хотел. Я не знала что у нас будет дальше, где будем готовиться к новому сезону, у кого. Полная неизвестность. Причем я не хотела покидать США, но пришлось подчиниться как партнеру, так и эстонской федерации фигурного катания. После выступления на ЧМ познакомилась с олимпийским чемпионом Максимом Траньковым, которого тренировала Мозер. Он сказал, что Мозер хочет поговорить со мной. Я нервничала, Мозер, все-таки известный тренер, ее ученики — победители ОИ. Но со мной она была очень мила и открыта. Она и предложила перейти под российский флаг. Мне дали время подумать, а прилетев домой, в Таллинн, через пару дней набрала Мозер и сказала, что я согласна. Мне сразу же купили билет в Москву. Так и летала той весной из Москвы в Таллинн и обратно. А когда закончила 12-й класс, то переехала в Москву окончательно. В Эстонии перспективы у меня не было, а Забоеву я сказала, что не вижу у дуэта будущего. Он рассердился, даже разозлился. Для него это было неожиданно. Писал мне какое-то время, но я потом перестала отвечать. Потом он все в прессу стал писать. Почти как семейный развод.

— В парном фигурном катании есть спортсмены, которые не катаются за свою страну, как например, украинка Алена Савченко и француз Брюно Массо, которые представляют Германию…

— Да, это — обычная практика. На последнем ЧЕ российские мужчины-парники представляли много стран. Энберт говорил, что у них в раздевалке были фигуристы последних двух разминок — восемь человек, так почти все были россияне. Да и у женщин россиянок много.

— Федерация фигурного катания Эстонии, как кажется, поступила странно, сразу не отпустив тебя под российский флаг. Вначале ФФК Эстонии хотела назначить тебе двухлетний «карантин», но потом согласилась на годичный. Как ты теперь к этому относишься?

— Думаю, они больше пеклись о будущем эстонского фигурного катания. Когда я ушла, парное катание в Эстонии, по сути, закончилось. Позднее ФФК Эстонии приняла мою позицию и отнеслась с пониманием. Фигурное катание в Эстонии больше хобби, чем работа. А у меня были амбиции и цель.

— А в России фигурное катание это — работа?

— Да, конечно. Я хожу на тренировки как на работу, получаю зарплату от Госкомспорта и региона, который представляю: от Краснодарского края. Так что у меня есть и трудовой договор, и отпуск 28 дней в году.

— Где ты свои медали хранишь?

— Дома, конечно.

— А где твой дом?

— В Москве. У меня квартира на Таганке, рядом со стадионом. Очень удобно.

— Ты считаешь Москву своим домом?

— Нет, скорее, это — место работы, я очень люблю Таллинн, но бываю там не так часто: пару раз в году. В последний раз приезжала после Олимпиады — показывала медаль.

Автор: Яанус Пийрсалу
Источник: rus.postimees.ee

Загрузка...

Поиск
Загрузка...