Канадский комментатор боялся Тутберидзе. После этого разговора – перестал

Таким тренера вы ещё не видели.

Тед Бартон встретился во время финала Гран-при с Этери Тутберидзе. В нём известный тренер впервые за долгое время предстал не как жёсткий и непреклонный профессионал, а как чувственный и вдумчивый человек, который может посмотреть романтическую комедию, быть в чём-то неуверенным, переволноваться, когда выступает дочь.

В конце разговора Бартон признался, что побаивался Этери, но больше уже нет.

«ПРЕДСТАВЛЯЮ КОСТОРНУЮ АНГЕЛОМ»

– Этери, раньше юниоры никогда не делали четверные прыжки. Не уверен, что кто-то об этом даже задумывался. Был ли у вас какой-то момент, когда вы поняли: «Кажется, нашим девочкам это по силам».

– Думаю, во время тренировок. По юниорам девочки обычно лучше мальчиков. У них лучше прыжки, больше силы. Если юниорки прыгают лучше юниоров, почему мы тренируем четверные у парней, а у девушек – нет? Стоит ли нам дальше идти этой дорогой? Мне кажется, что у девочек лучше получается.

– Соглашусь с вами. Когда вы начали тренировать у девушек четверные, не беспокоились ли из-за травм? Наблюдая за вашими юниорками, я ни у кого не замечал их. Значит, вы в чём-то добились превосходства.

– Я всё ещё волнуюсь из-за этого. При каждом прыжке я беспокоюсь, не приведёт ли это к травме. На соревнованиях в том числе. К сожалению, у нас тоже бывают травмы.

– Ограничиваете ли вы число…

– Прыжков? Да. Когда я понимаю, что у них устали ноги и не осталось сил, я говорю: «Всё, достаточно».

– И им хочется продолжать?

– Иногда. Расстраиваемся, если приходится заканчивать не на хорошей ноте.

– Давайте перейдём к программам. У вас получается развить в этих юных девушках собственный стиль, подбирать музыку, которая вызывает у них эмоции. Как у вас это получается?

– Наверно, это лучшая часть работы тренера. Я пытаюсь отнестись к каждому по-особенному. Как они выглядят? Как они чувствуют музыку? Как они двигаются? Для меня подобрать программу – это как нарисовать картину, написать книгу, рассказать историю.

Давайте представим, что вы в музее. Смотрите на картину. И думаете: «Что если эта Джульетта выйдет из картины, начнёт двигаться, а потом вернётся на своё место?» Вот что я пытаюсь воссоздать. Иногда слушаешь музыку, и она вызывает у тебя определённые мысли. Вот какую реакцию я хочу вызывать у аудитории. Чтобы они стали частью программы.

– Вы сами работаете над хореографией или это коллективная работа?

– Вместе с Даней (Даниилом Глейхенгаузом, – ред.). Иногда я нахожу сюжет, а он подбирает музыку. Иногда наоборот. Мы работаем сообща.

– У каждой из ваших спортсменок разные характеры, значит, нужно ко всем подобрать разную музыку…

– Да, это мы и пытаемся сделать.

– Наверно, у каждого фигуриста есть переключатель. Они слышат [музыку] и сразу чувствуют её. Различается ли стиль музыки, которую вы подбираете под того или иного спортсмена?

– Да, мы обсуждаем музыку, программу, историю. Мы хотим сделать, давайте представим, ангела, который упал на землю, пожил здесь и вернулся обратно. Это я про Алёну Косторную. Я представляю её ангелом.

– Я часто использую слово «ангельский», когда говорю про неё…

– Именно! Я хочу, чтобы она понимала наш сюжет, что вообще происходит.

– Вы проделали отличную работу с этими фигуристками, но рано или поздно они вырастут. Понимаете ли вы, как помочь им пройти этот процесс взросления – возможно, самый сложный?

– Мы не знаем, что будет завтра. Это будет поэтапная работа. День за днём. Что я должна сделать сегодня, чтобы ни о чём не сожалеть завтра? Вот и всё.

«ОНА ГОВОРИТ: «СТОЙ! ТЫ МОЯ МАМА»

– Вы тренер и в то же время мама…

– А по-другому никак. Они проводят с нами столько времени. Они приходят на каток в десять утра и уходят в десять вечера. Приходим домой и сразу ложимся спать. Просыпаемся – снова с нами. Так что…

– Вы направляете их не только на льду, но и по жизни.

– Пытаюсь.

– Ваша дочь (Диана Дэвис, танцы на льду) тоже катается, и она принимала участие в юниорском Гран-при. Что вы чувствовали, когда наблюдали за её выступлением?

– Я не смотрела.

– Как так? Я даже задумывался, когда вёл трансляцию, не смотрите ли вы…

– Я как-то пыталась, но не смогла. Это было во время Олимпиады. На следующий день должна была быть произвольная программа. Я наблюдала за выступлением и так волновалась, что сказала себе: «Послушай, тебе нужно думать о завтрашнем дне». Так что я перестала. Теперь мне достаточно взглянуть на итоговой протокол.

– Можете сравнить эмоции, которые вы испытываете, когда наблюдаете за своей дочерью и когда наблюдаете за своими подопечными?

– Скажу, что всё одинаково. Я всегда замечаю ошибки, что можно было сделать лучше. Иногда доходит до ссор. Я говорю дочери: «Вот здесь ты могла бы сделать по-другому» А она мне: «Стой! Ты моя мама. У меня есть тренер».

– И вам приходится молчать.

– Я отвечаю: «Ну я же тренер!» А она говорит: «Не мой тренер».

– Какие советы вы можете дать родителям? Что они должны сделать, чтобы вы могли помочь их детям?

– Это как дома. Если ты не согласен со мной, не показывай это в присутствии ребёнка. Мы можем всё обсудить позже, без него. То же самое у нас. Не показывай своего несогласия с тренером перед ребёнком. Ведь он (ребёнок) всегда пойдёт по более лёгкому пути. Это нормально. Я бы так же делала.

«ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ЛИ Я ЧЕЛОВЕК? ДА»

– Хотел бы спросить о вашем штабе. Как вам удалось собрать эту команду и как у вас распределены обязанности?

– Мы ничего не разделяем между собой. За исключением, наверно, Сергея Дудакова. Он не работает над программами и не ищет музыку. Но на льду мы все выполняем одну и ту же работу.

– В этом году вас не было на этапах юниорского Гран-при. Вы были дома и работали…

– С Алиной (Загитовой) и другими фигуристами.

– Но у вас на подходе очень сильные фигуристки, разве не так?

– Хотелось бы в это верить.

– Да, вы не любите много говорить. Когда вы сами были фигуристкой, был ли у вас любимый тренер? У которого вы что-то позаимствовали, на кого ориентировались?

– Нет. Просто разные тренеры в разное время. Я могла посмотреть на кого-то и по-хорошему позавидовать: «Боже, как много хороших фигуристов она воспитала, вот бы и мне стать такой в один день. Пожалуйста!»

– Думаю, этот день уже настал. Был ли у вас любимый фигурист?

– Мне нравился Бойтано (Брайан – двукратный чемпион мира, победитель Олимпиады-1988, — ред.). У него был полный набор. Он красив, хорошее катание, подводки, прыжки. И у него всегда был сюжет. Даже тогда! Я помню его показательное выступление, где он вроде бы был в образе птицы. Это прекрасно.

– Что вам больше всего нравится в тренерской работе?

– Результаты.

– Вы любите соревноваться?

– Да.

– Хотя это глупый вопрос. Идём дальше. Ваша любимая еда?

– Острая. Мексиканская. Ещё нравится суши.

– Любимый фильм?

– Что-нибудь романтичное, где можно поплакать, о чём-нибудь подумать.

– Вы эмоциональный человек?

– Да.

– Удерживаете ли вы это внутри себя?

– Иногда это выбивается наружу. Но только иногда.

«Я И САМА СЕБЯ БОЮСЬ»

– Любимое занятие, если не считать фигурное катание?

– Мне нравится сажать цветы, деревья. И в этом ты тоже можешь увидеть результат! Саженец растёт, становится красивым, ему нужна забота.

– Возможно, в этом причина вашего успеха. Вы так же помогаете этим юным леди развиваться…

– Ты берёшь семя, сажаешь и ждёшь, пока он разрастётся. В этом есть что-то похожее с тренерством.

– Главный момент в вашей карьере?

– Я ведь должна сказать про Олимпиаду, верно?

– Необязательно. Скажите как есть…

– Не знаю. Может, он ещё придёт. Давайте объясню. Олимпиада – это тяжёлое время для меня, потому что… (Пытается сдержать слёзы.) Моя мама умирала, и она была далеко от меня. Это было не самое лучшее время в моей жизни (Этери Петровна Тутберидзе скончалась 8 ноября, она боролась с тяжёлой болезнью).

– Трудно было радоваться…

– Да.

– Извините. Вы проделали отличную работу. У вас превосходные результаты сейчас, и такими они будут и в дальнейшем.

– Мы не знаем наверняка. Хотелось бы верить в это.

– Я понимаю, к чему вы. Но это лично моё мнение.

– Мы будем продолжать работать в том же духе, и надеемся, что у наши фигуристы будут здоровы и смогут выполнять наши требования.

– Спасибо вам за вашу работу. И спасибо за то, что нашли время. Если честно, я вас боялся.

– Я и сама себя боюсь.

– Я так рад узнать, что внутри вас сидит столько эмоций и столько преданности делу.

– Спасибо вам.

sport.business-gazeta.ru

Загрузка...

Поиск
Загрузка...