Максим Ставиский: Боброва/Соловьев для меня снова стали первой парой

Двукратный чемпион мира в танцах на льду Максим Ставиский, с нынешнего сезона постоянно помогающий в работе тренеру Александру Жулину, в интервью корреспонденту агентства «Р-Спорт» Андрею Симоненко рассказывает о своих впечатлениях от прокатов фигуристов сборной России, прошедших на минувшей неделе.

Екатерина Боброва и Дмитрий Соловьев в танцах на льду на открытых контрольных прокатах сборной России по фигурному катанию.

— Максим, как вы оцените готовность российских танцевальных дуэтов к сезону?

— Идеальной физической формы пока нет ни у кого. Но это, в принципе, нормально. Это же прокаты, а не соревнования. Вот к соревнованиям все должны быть уже в форме. Пока же, конечно, пары «не доезжают», устают, срывают элементы. Практически все. Что же касается катания, то бросается в глаза вот что: очень мало внимания уделяется серии обязательных танцев в короткой программе. Очень низкое качество исполнения элементов — всех и у всех. Раньше «обязаловку» готовили тщательно, каждый шаг на нужном ребре в правильной позиции. Сейчас есть ки-пойнты. Расшифровывается этот термин так: в каждом из четырех сегментов обязательного танца выбирается элемент, к примеру, чоктау или тройка, который должен быть исполнен чисто. Если это чоктау, значит, нужно показать плотное скрещение ног. Если тройка, должна быть реберность. Так вот, в работе над обязательными танцами ки-пойнтам уделяется какое-то внимание, а все остальное люди делают абы как.

— Сейчас много говорят об изменениях в правилах, согласно которым ки-пойнты должны исполняться точно в музыку, иначе — «незачет».

— Для меня это звучит странно. Вообще-то не только ки-пойнты, а весь танец должен быть в музыку! Всегда так было и должно оставаться. Очень многие же пытаются попасть ки-пойнтами в музыку, а над всем остальным не заморачиваются, едут просто так. И это очень плохо. Это будет наказываться судьями. Поэтому мы сейчас в нашей группе с Екатериной Бобровой и Дмитрием Соловьевым, с Ксенией Монько и Кириллом Халявиным работаем именно над тем, чтобы все шаги, весь танец исполнялся под музыку. Учим катать всю польку так, как это было раньше, когда был отдельный обязательный танец, с совершенно иным качеством исполнения. Помню, когда мы с Албеной (Денковой) тренировались у Натальи Линичук, она нам говорила: как бы ты гениально не делал ребра, если танец будет не в музыку, обо всем остальном можно забыть. Так что надо учиться делать шаг «из-за такта», чтобы у тебя нога вытягивалась на счет «раз», а не наступать на лед на счет «раз». Это нелегко, и над этим надо очень много работать.

— Все отметили, как сильно Боброва и Соловьев изменились после перехода в группу Александра Жулина.

— Это комплимент не только ребятам, но и Саше Жулину. Когда он весной позвонил мне и сказал, что к нему хотят перейти Боброва с Соловьевым, я ему ответил: мне не верится, что их получится как-то поменять и что-то с ними сделать. Но после того как я приехал после лета и с сентября начал работать в группе, то их просто не узнал. Это совершенно другие люди. Они расправились, заиграли совсем другими красками. Кроме того, Саша поставил им программы, совершенно для них не свойственные. И это дало свой эффект. Все поголовно говорят, что фигуристы поменялись. И стиль поменялся, и уровень катания стал совсем другим. Раньше мне в них всегда бросалась в глаза некая провинциальность. Сейчас я не могу этого сказать. Ребята очень здорово прогрессируют, и я считаю, что на сегодняшний день это первая российская пара. И это я говорю вовсе не потому, что делаю рекламу Саше Жулину, у которого работаю. Это даже не мои слова — точнее, не только мои. Очень многие, с кем я встречался в эти дни, именно так и говорили.

— Но мы все-таки не видели Елену Ильиных и Никиту Кацалапова, которые не выступали в прокатах…

— Не видели. И я не могу понять, что с ними происходит. Все-таки это прокаты сборной, и в них должны участвовать все пары без исключения. Почему они не демонстрируют свое катание, я не знаю. Мне кажется, это отдает неуважением к своим коллегам-спортсменам, тренерам… Возможно, готовят какое-то секретное оружие?

— По официальной информации, у Елены травма.

— Я не буду это комментировать.

— Вернемся тогда к прокатам. Монько и Халявин тоже начинают свой первый сезон у Жулина, к которому они перешли еще до Бобровой и Соловьева. Можно, на ваш взгляд, назвать присутствие двух этих пар в одной группе полноценным спарринг-партнерством?

— У этих пар совершенно разные программы, у каждого дуэта есть свои плюсы, обе пары сильные. И я считаю, что они на льду равноправные спарринг-партнеры, и это их будет подхлестывать по ходу сезона. Но пока у Монько и Халявина больше технических ошибок в катании, поэтому Боброва и Соловьев будут бороться за первое место в сборной с Ильиных и Кацалаповым, а Монько и Халявин — за третье. Сразу с несколькими дуэтами: Екатериной Рязановой/Ильей Ткаченко, Викторией Синициной/Русланом Жиганшиным и Екатериной Пушкаш/Джонатаном Гурейро. Это сильные пары, и все будет зависеть от того, кто как будет готов к соревнованиям. Пока, основываясь на впечатлениях от прокатов, скажу, что Монько и Халявин, на мой взгляд, — фавориты в этой борьбе. Но расклады все, еще раз подчеркну, предварительные. Парам предстоят выступления на Гран-при, и говорить о каких-то железных местах невозможно.

— Рязанова и Ткаченко теперь работают с Игорем Шпильбандом. Видны результаты этого сотрудничества?

— Честно говоря, Шпильбанда в их катании я не увидел. К сожалению, ребята впечатления не произвели. Я считаю, что несколько неудачна у них постановка произвольного танца. Музыка («Крестный отец») известная, но компоновка мне не очень понравилась. И что самое печальное, когда они исполняли эту программу, совершенно не читалась идея танца. Люди просто катались под музыку. Считаю, что это неправильно. И меня, кстати, это удивляет, потому что их тренер Алексей Горшков обычно ставит танец с идеей, которая четко прослеживается. И тогда программа становится интересная. Когда же идеи нет, то интерес просто-напросто теряется. И полька у них слабовата. Катаются достаточно широко, но… Наверное, немного потерялся Илья. Вся пластика идет от Кати, а Илюша в хореографии ей не соответствовал. Впрочем, прокаты для того и проводились, чтобы специалисты высказывали свое мнения. У Леши Горшкова уши не заложены, сейчас они будут что-то менять, подтягивать и накатывать.

— Могло такое впечатление от произвольной программы стать причиной того, что это второй вариант танца — сначала был «Пинк Флойд», а потом музыка по совету Татьяны Анатольевны Тарасовой была изменена?

— Возможно. Когда начинаешь притягивать музыку к программе, это мешает. К нам Татьяна Анатольевна тоже подходила, давала советы по музыке, по костюмам, по шагам. Она, безусловно, опытнейший специалист, к которому следует прислушиваться, но свое мнение иметь тоже надо. Что-то мы уже учли и поменяли, над чем-то еще будем работать, но что-то оставим по-своему.

— Для Синициной и Жиганшина нынешний сезон первый во взрослых соревнованиях…

— Да. Они были очень сильной юниорской парой, но юниоры и мастера — это разный уровень. Им еще есть над чем работать и что накатывать. Потенциально они сильная пара, но им немножко еще надо повзрослеть.

— Эту фразу в отношении юниоров специалисты говорят довольно часто, но что при этом имеют в виду в отношении самого катания, самих танцев?

— Многие жесты в исполнении юниоров выглядят так: хореограф показал — они исполнили. И это кажется несколько неестественным, наигранным, «не от них». Именно об этом речь. У мастеров же движения рук, корпуса выглядят по-другому. Более натурально. Это, может быть, сложно объяснить словами — легче показать.

— То есть, иначе говоря, с опытом все это придет?

— Безусловно. Опыт — это накатанные километры. Им еще их не хватает.

rsport.ru

Загрузка...

Поиск
Загрузка...