Наталья Забияко и Александр Энберт: «Смена партнера — это эмоционально тяжело. Хочется уже учить четверные, а надо вновь начинать с двойных»

Вставшие в пару всего полгода назад Наталья Забияко и Александр Энберт за короткий отрезок времени добились серьезного прогресса – стали пятыми на чемпионате России. В большом интервью ребята рассказали о том, насколько тяжело далась им смена партнеров, об отношениях между спортсменами группы Нины Мозер, и в каком соревновании фигурист одолел бы футболиста.

«ДАЖЕ ЛИШНИЕ ПЯТЬСОТ ГРАММОВ ИГРАЮТ РОЛЬ В ТРЕНИРОВКАХ»

— Как прошли первые тренировки после праздников?

Александр: Дались легко. В этом году мы отдыхали меньше, чем в прошлом. В том — десять дней, в этом – шесть. Кажется, что шесть и десять – это все близко, но форма действительно очень быстро уходит, и эти четыре дня могут сказаться. Первая неделя у нас раскаточная, но уже с первого дня сделали все элементы. Слава богу, никто не поправился, не вышел из физической формы.

— Реально ли за эти дни привезти лишние килограммы?

Александр: Конечно, реально, даже полкилограмма играют роль. Ты чувствуешь, что тебе тяжело подпрыгнуть. И хотя ты всё равно это делаешь, потому что какой-то плюс-минус рабочий вес у тебя есть, но бывает, что тяжело.

— Вы работали над тройным сальховым и акселем в три с половиной оборота. Сальхов на чемпионате России уже получился. Как дела с акселем?

Александр: С акселем всё хорошо. В этом году пока его ещё не пробовали, но, думаю, уже на следующей неделе продолжим его тренировать.

— Заметил такую особенность – во многих интервью фигуристов-парников мужчины говорят больше девушек. Почему так?

Александр: Наташа сказала бы то же самое. Я от лица пары говорю то, что знаю точно. Если я чего-то не знаю, то не говорю. В футболе, например, капитан тоже ведь чаще других отвечает, тем более на общие вопросы. А после прокатов всегда задают общие вопросы: «Как подготовились?», «Как впечатления?».

Наталья: Я знаю, что он скажет всё правильно.

— Что сложнее – внедрить в программу аксель в три с половиной оборота или поднять все технические элементы до третьего или четвертого уровней?

Александр: Вся сложность заключается в двух вещах. Если это уже не первый элемент, то, естественно, у тебя скопилась какая-то усталость, немного учащенное дыхание, чуть-чуть другие ощущения в сравнении с тем, когда ты отъезжаешь от тренера, делаешь три перебежки и выполняешь элемент. Вторая сложность – концентрация, которую тебе необходимо сохранять на протяжении всей программы. Есть более или менее проходящие элементы, которые выполняешь спокойно. А есть такие, каким у нас чемпионате России был сальхов. Мы его готовили, но не были уверенны на сто процентов, поэтому и у меня, и у Наташи было легкое волнение. И вот мы едем, у нас впереди уже три сложных элемента – каскад из трех прыжков, тройная подкрутка, выброс аксель, который мы начали делать с нуля, собираемся на эти три элемента, а уже думаем о сальхове. В этом вся сложность – тебе надо как-то во время программы свои мысли разделять и пошагово идти. Но на соревнованиях в стрессовой ситуации это бывает сложно сделать. Думаю, вся проблема усложнений кроется в этом, и именно поэтому многие спортсмены не усложняют сразу все элементы. Кто-то может делать два четверных выброса, кто-то каскады из трех прыжков, сложные тройные прыжки или четверную подкрутку, но в один сезон сделать всё это тяжело. Потому что даже просто каждый добавленный оборот – это по-настоящему очень сложная работа. Все стараются идти пошагово, и мы тоже.

«НЕ ЗНАЛИ, ЧТО МОЖНО ДЕЛАТЬ СТОЛЬКО ЦЕЛИКОВЫХ ПРОКАТОВ, НО НИНА МИХАЙЛОВНА РАЗУБЕДИЛА»

— Насколько хорошо вы уже чувствуете свои программы?

Наталья: Уже гораздо лучше, чем в начале сезона, но, наверное, по связкам и всему прочему произвольную чувствуем всё-таки лучше, чем короткую.

— Многие пары даже после половины сезона говорят, что им есть что ещё улучшить в плане понимания своих программ. В чём заключается сложность в этом вопросе?

Александр: Во-первых, совершенству нет предела. Во-вторых, практически все хотят подойти на пике своей формы к чемпионатам Европы и мира.Мы в этом году рассчитывали на чемпионат России, потому что для нас этот старт был приоритетным. Когда начинаешь работать с программой, сначала понимаешь общую идею: любовь–не любовь, расставание–не расставание, романтика или лирика … Допустим, любовь, ты это понял, но при этом тебе еще нужно делать новые элементы с новыми заходами, сложными спусками. В голове полно мыслей, которые должны улечься, чтобы было проще кататься. Когда уже что-то улеглось, ты понимаешь, где на заходах можешь немного отдохнуть, обратить внимание на зрителей, судей, партнёршу. Но это не сделать моментально. Невозможно сразу понять, где есть время показать какие-то эмоции и пережить их, а где нет. Это приходит только с прокатами.

— Сколько прокатов вы делаете на тренировке?

Александр: У нас большое количество целиковых прокатов, я вообще не знал, что можно столько раз катать программы целиком, но Нина Михайловна разубедила, и сейчас даже очень легко получается. С каждым новым прокатом какие-то заходы, связки и элементы получаются как на автомате, это легко дается. Когда понимаешь, что заход – о’кей, элемент – о’кей, идешь к хореографу, спрашиваешь: «Алла Викторовна (Капранова – прим.), у нас здесь вот такой заход, а здесь мы едем просто так, а тут у нас руки, допустим, ничего не делают, а здесь мы смотрим в разные стороны». И мы все эти моменты в зале разбираем. Когда приходит понимание того, что у нас делают ноги, мы начинаем разбирать руки.

— А ведь многие люди, не разбирающиеся в фигурном катании, думают, что всё это у вас само собой получается.

Александр: У нас с Наташей в этом году была еще сложность в том, что мы за руку взялись всего полгода назад, и в принципе не понимали кто куда поедет, кто как толкается и кому как удобно заходить на элементы. Поэтому мы с Аллой Викторовной в зале разбирали буквально по заходу в день, а когда выходили на лёд, то, естественно, в первый день всё это сразу не получалось. И таким образом выходит, что окончательно ты чувствуешь и погружаешься в программу только уже к середине сезона, когда уже понимаешь, что тебе нужно делать и в какой момент. Естественно, какие-то вещи получаются на автоматизме, но когда всё на автоматизме – тоже плохо, нужно все равно прожить всё это. Какие-то второстепенные заходы или разгоны – они могут быть на автоматизме, но какая-то хореографическая часть, какие-то особенные заходы, остановки – их пропускаешь через голову. И опять же сложность в том, что через голову нужно слишком много пропустить.

— А во время прокатов вы общаетесь, даете какие-то команды друг другу? В общем, какой у вас контакт?

Александр: Визуальный.

Наталья: Команды только на параллельном вращении.

— То есть времени ничего подсказать нет?

Александр: Я не помню, Наташ, я вообще говорил тебе хоть раз что-то? В принципе, я могу что-то сказать, но скорее в тренировке.

Наталья: Да, в тренировке бывает.

Александр: Бывает, я говорю какие-то вещи, которые мы разобрали, и я хочу, чтобы они прямо на сто процентов получились круто, несмотря на то, что Наташа это тоже помнит и знает. Тогда могу сказать что-то, типа, «Заход покруче» – одно-два слова. А во время прокатов все эти разговоры могут только сбить.

— Вы уже полностью понимаете друг друга, или процесс адаптации продолжается?

Александр: Основная работа уже проделана, мы понимаем, кто куда едет и как толкается, где набирает ход, а где отдыхает. С этим уже можно работать и даже делать элементы ультра-си. Но, как часто можно услышать, восемьдесят процентов успеха ты делаешь за двадцать процентов времени, а оставшиеся двадцать – за восемьдесят. И как раз на эти оставшиеся двадцать процентов успеха нам потребуется очень много времени, может быть, даже год или два.

«КОГДА ВИЖУ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ ЖЕНСКИЙ ПЛЯЖНЫЙ ВОЛЕЙБОЛ, ТО ДАЛЬШЕ КАНАЛЫ НЕ ПЕРЕКЛЮЧАЮ»

— Александр, у брутальной части россиян, любящих футбол, хоккей, баскетбол или бокс, зачастую отношение к фигурному катанию и фигуристам не самое теплое. Как вы думаете, почему?

Александр: Сложно сказать, у каждого свои интересы. Возможно, у них такое же отношение к балету и театру. Это дело вкуса.

— При этом многие фигуристы, особенно в парном катании, выглядят очень атлетично и могут одной рукой поднять приличный вес. Вам не обидно такое снисходительное отношение?

IMG 0754

Александр: Так получилось, что я никогда никаких обидных слов в свой адрес не слышал. Когда я учился в школе, одноклассники мне тоже ничего такого не говорили. У нас в классе вообще учился парень, который занимался бальными танцами.

— То есть все внимание в этом смысле он брал на себя?

Александр: Да нет, просто мы все хорошо общались и, возможно, в жизни никто и не сказал бы, что я занимаюсь фигурным катанием, а он – бальными танцами. А вообще приведу такой пример: когда Федя с Ксюшей (Ксения Столбова – Федор Климов – прим.) выступали в финале Гран-при, мы в спортивном баре попросили включить фигурное катание, так персонал бара вместе с нами кричал и болел за наших ребят.

— Представьте, вас зовут в передачу «Культ Тура» на «Матч ТВ» для какого-нибудь соревнования с футболистом. Какая у вас была бы коронная фишка, с помощью которой вы бы удивили соперника?

Александр: Хороший вопрос. Если бы это были не узконаправленные соревнования, а какие-нибудь развёрнутые, то это было бы интересно. Вот армрестлер Алексей Воевода мог бы показать какую-нибудь фишку, потому что он работает с колоссальными весами. А у нас очень специфическая работа. Ну какая фишка? Если там лёд не залит, то я безоружен.

— Да ладно вам. Ну, кроссфит, упражнения на выносливость, бег по пересеченной местности, слалом на роликах?

Александр: Разве это фишка? У всех своя работа, своя сложность. Естественно, можно найти, в чём фигурист лучше футболиста или хоккеиста, просто с ходу я сейчас не могу ответить на этот вопрос.

Наталья: Я знаю, чтобы ты мог сделать – прыгнуть, или покрутиться вокруг своей оси.

Александр: Да, но я вспомнил, что в балете тоже неплохо крутятся, мягко говоря. Поэтому это было бы не так оригинально.

— Кстати, многие футболисты на поле ведут себя как балерины, и среди них тоже немало артистов, поэтому эта была бы вполне честная дуэль.

Александр: Некоторые даже сальто делают, так что ребята там тоже подготовленные.

— Если бы не фигурное катание, чем ещё вам было бы интересно заниматься?

Наталья: Я бы занималась лёгкой атлетикой. Мне нравится бег на восемьсот метров, прыжки в длину или в высоту.

Александр: Я бы занимался каким-нибудь командным видом спортом. О, волейболом! Точно, я бы занимался волейболом, только не знаю, пляжным или обычным.

— Смотрите волейбол?

Александр: В основном пляжный.

— Женский, наверное?

Александр: Да, женский. Ну, как смотрю… Когда попадаю по телевизору на пляжный волейбол, дальше каналы уже не переключаю.

«КАТАНИЕ СО СТОЛБОВОЙ И ТАРАСОВОЙ В МЕЖСЕЗОНЬЕ – ЭТО НОВЫЙ ОПЫТ»

— Вы оба в последние годы несколько раз меняли партнёров и начинали всё заново. Насколько это тяжело?

Наталья: Всегда непросто начинать всё с начала, когда-то получается легче, когда-то – сложнее.

Александр: Эмоционально тяжело. Ты уже чего-то добился, знаешь, как делать какие-то элементы, а тебе приходится учить их заново. Тяжело пройти всё это сначала. Эта работа уже не так интересна, тебе бы хотелось учить четверные, а надо вновь начинать с двойных.

— Наверняка это всё психологически давит на вас, особенно когда такое случается несколько раз за последние несколько лет. Как вы настраиваете себя не сдаваться и идти дальше?

Наталья: Есть цель – и она мотивирует.

— Всё так просто?

Александр: Мотивируешь себя тем, что знаешь, что всё то, что ты уже делал, – это не предел, и ты можешь больше. У нас сейчас суперсильная группа, куда ни посмотри, везде найдешь для себя мотивацию. Смотришь, эти ребята «четыре» разучивают, а сам думаешь, я тоже это могу. И несмотря на то, что сейчас стараешься двойной сделать ровным, понимаешь, что время быстро пройдет, и ты начнешь уже с ними соревноваться.

— С чем можно сравнить смену партнера – переход в новый класс, переезд в другой город?

Александр: Мне кажется, в другой класс легче перейти. Когда ты меняешь класс, город или место работы, у тебя возникают небольшие проблемы с коллективом, потому что надо установить личный контакт. Здесь это не первоочередная проблема. Это больше похоже на смену тренера. Ты вроде бы всё знаешь и умеешь, но надо сделать по-другому. Пусть немного по-другому, пусть ничего кардинально не меняешь, и со стороны это выглядит так же.

— Александр, в апреле прошлого года вы рассказывали, что катались с Женей Тарасовой и Ксенией Столбовой, пробуя какие-то элементы. Каково это было?

Александр: В первую очередь это интересно, какой-то новый опыт. Когда ты смотришь на сильных спортсменов, коими являются Ксюша и Женя, ты думаешь: «Вот это они очень круто делают, я тоже хотел бы так сделать». И когда в межсезонье есть время на что-то новое, очень полезно взять за руку другую партнёршу и посмотреть, почему так круто получается то, что ты видишь. Это хороший способ найти что-то новое.

— Это стандартная ситуация для парного катания?

Наталья: Да, я тоже каталась с разными партнёрами, пробовала какие-то элементы. Сделать один выброс, или несложную подкрутку – это совершенно обычная ситуация.

«ТЯЖЕЛО СДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ЕЩЁ НИКТО НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ, НО МЫ СТАРАЕМСЯ»

— В вашей группе мощнейшая конкуренция. Как вы все уживаетесь на одном льду?

Александр: Нас, естественно, разводят по времени, но при этом оставляют здоровую конкуренцию. До чемпионата России мы катались с Федей и Ксюшей, а Женя и Вова – с Максом и Таней. Нам всем хватало внимания, музыки, льда. Катаешься, смотришь на своих спарринг-партнёров, и возникает какая-то дополнительная мотивация.

— Вы подсматриваете друг у друга какие-то интересные моменты?

Наталья: Похожие элементы мы не делаем, но какие-то интересные вещи замечаем.

Александр: Естественно, то, что мы видим, так или иначе влияет на то, что мы делаем. Когда я вижу, что на каком-нибудь этапе Гран-при пара из первой разминки делает четверной выброс, то понимаю – пора учить четверной.

— В футболе даже профессиональные игроки смотрят финты условного Роналду или Месси и потом пытаются повторить их в своих матчах. Есть ли нечто подобное в фигурном катании?

Александр: Мы обращаем внимание на элементы соперников, но не копируем. Вся сложность нашего вида спорта заключается в том, что каждый год нужно придумывать новую программу. Это нужно, чтобы людям было интересно. Тяжело сделать то, что ещё никто никогда не видел, но мы стараемся. На том уровне катания, к которому мы стремимся, копирование не принесёт никаких результатов. Конечно, если хочешь победить не очень сильные пары, то можешь взять олимпийскую программу китайцев или наших спортсменов, разучить базу и выиграть, например, на юниорском уровне. Но у нас другая цель.

— Вы пашете целыми днями, показываете свой лучший прокат, а потом выходит другая пара из вашей группы и делает это еще круче. Психологически это давит?

Наталья: Скорее это стимул, возникает желание сделать еще круче.

Александр: Это ни в коем случае не пресс. Я уверен в себе, знаю, что могу исполнять такие же элементы или какие-то другие. С кем бы я ни катался, для меня никогда это не было прессом. Разве что когда ты приезжаешь на соревнования, и кто-то делает то, что ты никогда не видел, может заставить задуматься.

— Ребята из вашей группы дают вам советы, подсказывают что-то?

Александр: Макс с Таней могут что-то подсказать. А вообще у нас со всеми хорошие отношения.

«ГЛАВНОЕ, ЧТОБЫ ТЕБЯ ОКРУЖАЛИ ХОРОШИЕ ЛЮДИ, ТОГДА ВЕЗДЕ ХОРОШО»

— Наташа, вы сменили не только город, но и флаг, под которым выступаете. Вас никто не отговаривал от этого шага?

Наталья: Нет, никто не отговаривал, но советовали, чтобы я хорошо подумала. В России есть возможность добиться цели, к которой я всегда шла. Мне нужно было сделать этот шаг, чтобы продвинуться, я была в нём уверена и не жалею.

— У наших стран не самые простые отношения, и в России сложилось мнение, что в Эстонии россиян недолюбливают. Это действительно так?

Наталья: Я этого не чувствую, когда приезжаю в Таллин.

— А в Питере не очень любят москвичей, и это точно. Александр, почему так?

Александр: То есть мне уже не отвертеться? Хм, а разве их только в Питере не любят, я просто не в курсе.

— Но между питерцами и москвичами какая-то особая антипатия.

Александр: Москва – более деловая, а в Питере деловая активность – это не самое главное, и существует недопонимание. Одни думают, как так можно активно жить и постоянно спешить, а другие недоумевают: «Ребят, вы же ничего не делаете, как можно так медленно ходить и в метро не бегать по ступенькам?» Какой-то нелюбви у питерцев к москвичам нет, просто есть недопонимание.

— Вы оба переехали в Москву из довольно спокойных городов и провели здесь уже достаточно времени, чтобы сложить какое-то впечатление о столице России.

Александр: Москва мне нравится тем, что она дала мне возможность заниматься моим любимым делом и добиваться результатов. Здесь всё налажено идеально, ну, по крайней мере, в группе Нины Михайловны. К чему до сих пор не привык – на эскалаторе слева нельзя стоять, кто-то постоянно тебя толкает в спину. Ну, это все шутки, конечно. Вообще уже нашёл для себя места, где мне приятно находиться, где спокойно и где похоже на Петербург.

— Какие, если не секрет?

Александр: Здесь на Площади Ильича мне очень нравится, чем-то похоже на то место, где находится Академия фигурного катания в Санкт-Петербурге. Очень нравится Парк Горького, в центре есть интересные пешеходные улочки с ресторанчиками и кафе. Мостов и памятников, конечно, маловато. Кстати, когда я уже стал жить в Москве, впервые поехал целенаправленно смотреть развод мостов в Питере.

Наталья: А мне нравится и в Таллине, и в Москве, и в Питере, и Вашингтоне, и где бы я ни была, я стараюсь искать какие-то плюсы. Вообще, даже когда мы куда-то едем на сборы или соревнования, мне в большей степени нравится везде. Главное, чтобы тебя окружали хорошие люди, тогда везде хорошо.

www.fsrussia.ru

Загрузка...

Поиск
Загрузка...