Никита Кацалапов: «Ругаться на тренировке — только терять время»

Елена Ильиных и Никита Кацалапов

Прошлый сезон Елена Ильиных и Никита Кацалапов завершили лучшим выступлением среди российских танцевальных пар на чемпионате мира: в Ницце дуэт стал пятым. Нынешняя подготовка дуэта началась в обстановке почти секретной: фигуристы провели лето в США, не участвовали ни в закрытых, ни в открытых прокатах, а свое первое появление на публике планируют не ранее ноября — на этапе «Гран-при» в Москве. Планы на текущий сезон тренер пары Николай Морозов сформулировал коротко: если Ильиных и Кацалапов окажутся не способны бороться за медали в финале «Гран-при» и на чемпионате мира в Канаде, это можно будет считать провалом.

С фигуристами я встретилась в минувшую субботу. На льду у Морозова в Новогорске было как всегда людно: в начале сентября к группе из десяти человек добавился одиннадцатый — чемпион мира-2010 Дайсуке Такахаши. Сразу после утреннего занятия японец засобирался в аэропорт, чтобы до американского «Гран-при» ненадолго заехать домой, а мы с Кацалаповым начали беседу.

— Вы тренируетесь с Леной Ильиных практически в полной изоляции. По соревнованиям не скучаете?

— Очень скучаем. Лена тоже не раз об этом говорила. Возможно, это хорошо, что у нас образовалось столько времени до первого старта. На тренировках мы довольно усердно делаем прокаты обеих программ, много занимаемся техникой, но чем дальше, тем больше я чувствую, до какой степени соскучился по выступлениям перед публикой.

— С какими чувствами закончили прошлый сезон?

— Не сказал бы, что с удовлетворением. Все-таки многое из того, что нам хотелось сделать, у нас не получилось. Но в целом сезон вышел неплохим. Поэтому настроение было вполне нормальным. Рабочим.

— Вас с Леной очень много критиковали в первой половине сезона — и, согласитесь, было за что. Или вы так не считали?

— Ну… Потом ведь был чемпионат Европы, где мы выступили достаточно хорошо и заняли третье место. Хотя и с моей ошибкой.

— Эта ошибка не заслонила другого: вашего колоссального прогресса как партнера. Об этом говорили все, кто так или иначе связан с танцами на льду. А сами вы чувствовали, что изменились внутренне?

— Конечно. Я очень хотел вырасти именно как партнер. Много думал об этом, много занимался, катаясь один, ходил в зал, постоянно спрашивал тренера, что именно я должен делать, чтобы как можно быстрее повзрослеть и не чувствовать себя на льду «маленьким».

— А вы действительно чувствовали себя маленьким?

— Скорее, чувствовал, что мне недостает той энергетики, которая должна быть. В прошлом году она, по моим ощущениям, начала появляться. А вот в позапрошлом сезоне, когда мы впервые вышли на взрослый лед с «Дон Кихотом», ее все-таки было недостаточно.

* * *

— Где именно пролегает в вашем сознании та грань, за которой осталось ваше юниорское прошлое?

— Думаю, мы начали меняться на американском сборе перед стартом прошлого сезона. Коля (Морозов. — Прим. Е.В.) много объяснял мне тогда, каким должен быть взгляд партнера, как нужно двигаться, как стоять на месте, а главное — что все это должно быть не просто набором заученных жестов и движений, но отражать внутреннее состояние. С моей точки зрения, идеальный партнер в этом отношении — Скотт Моир. У него все получается просто здорово. Посмотришь на Скотта на льду — мужик, скала, опора. Любая партнерша за таким пойдет. Ему никакой особенной хореографии не нужно, чтобы привлечь зрителя, — до такой степени завораживает его энергетика.

— Исходя из сказанного вами, напрашивается вывод, что хозяином в паре должен быть мужчина.

— Считаю, да, должен.

— Но при этом, согласитесь, мужчина обязан сделать все, чтобы зал смотрел на его партнершу.

— Абсолютно верно. Хотя добиться этого не всегда легко.

— Был ли у вас с Ильиных период, когда каждый старался не подчеркнуть достоинства партнера, а во что бы то ни стало обратить внимание исключительно на себя?

— Думаю, такой период бывает у любой танцевальной пары. Это обычно проявляется не столько на соревнованиях, сколько в тренировках. Пытаешься что-то доказать, лезешь из кожи вон, вообще не обращая внимания на партнера, и в выигрыше обычно остается тот, у кого больше сил. А нужно просто понять, что в дуэте надо быть вместе и помогать друг другу вести танец.

На партнера в этом отношении ложится больше обязанностей: повести, повернуть, взять в поддержку, удобно поставить на лед… Поэтому я и считаю, что партнер — главный. Партнерша — как красивая обложка. Естественно, это не исключает того, что она должна блестяще владеть всем техническим арсеналом, — если, конечно, думать о медалях.

— Тренеры любят говорить о том, как тяжело работать с девочками в период взросления. Но быть партнером взрослеющей девушки, наверное, тоже непросто?

— Если честно, никаких особенных проблем у нас с Леной не было. Мне кажется, она всегда была довольно взрослой внутренне, даже когда была маленькой. Более того, мне в тот период постоянно казалось, что старшая в нашей паре именно Лена, настолько она была рассудительной, умела расставлять приоритеты. А вдобавок с годами приобрела и какие-то новые качества.

Небольшие стычки на тренировках у нас случались всегда, у обоих характер не сахар. Но это нормальный рабочий процесс. Я вообще не обращаю на такие вещи внимания. Максимум, на что я способен, — это сказать: «Ленусь, давай постараемся как следует закончить тренировку, а потом выйдем с катка и поругаемся, если ты так хочешь. Или поговорим».

На этом обычно все наши конфликты и заканчивались. Ругаться на тренировке — только терять время.

* * *

— Вы не устаете друг от друга?

— Бывает. Но вне катка мы в принципе и не общаемся. Как и в выходные дни. Максимум — обмениваемся эсэмэсками, чтобы поинтересоваться, как идут дела друг у друга.

— На тренировке вы довольно долго катались под песню «Кони привередливые» в исполнении Владимира Высоцкого. Это показательный номер?

— Нет. Мы просто таким образом нарабатываем «физику»: брать для этой цели произвольную программу не всегда хочется: от одной и той же музыки, которую слышишь на протяжении нескольких месяцев, сильно психологически устаешь, она надоедает. Вот Морозов и предложил нам брать музыку по собственному усмотрению. Мы выбрали «Коней» — нравится характер этой песни.

— Под словом «физика» вы имеете в виду способность выкатывать программу от первой до последней секунды, не теряя темпа?

— Не только. Мы много работаем над поддержками и пока не всегда успеваем укладываться во время, отведенное правилами. Хотя на каждой тренировке вместе с Морозовым за этим постоянно следит Денис Самохин — стоит у борта с секундомером. Много работаем над параллельностью, над твиззлами. У меня вдруг ни с того ни с сего проявилась странная особенность — на третьем обороте я внезапно начинаю ускоряться, хотя специально ничего для этого не предпринимаю. А твиззлы у партнера и партнерши должны быть синхронными. В общем, работы много.

— До начала московского «Гран-при» вы так и будете тренироваться в Новогорске?

— Нет, в начале октября уезжаем всей группой в Америку. Флорану и Алене (Амодио и Леоновой. — Прим. Е.В.) нужно акклиматизироваться перед выступлением на Skate America, а нас с Леной Морозов не хочет оставлять в Москве одних. Вот и будем тренироваться прежней компанией. Туда же приедет Такахаши.

— То, что столь сильный фигурист добавился в вашу и без того не маленькую группу, не раздражает?

— Могу честно признаться: мы с Леной начали каждый день делать полные прокаты своих программ именно благодаря приезду Дайсуке. Потому что он выходит на лед — не важно, в каком состоянии, — и делает три проката произвольной программы на каждой тренировке: с двумя четверными, с акселями, со всем остальным… Нам было поначалу даже интересно: как Такахаши будет тренироваться, когда устанет? А он в уставшем состоянии становится злее и катается еще лучше и еще легче.

Понятно, что на фоне такой работы всем захотелось выглядеть не хуже. И нам, и одиночникам, которые тренируются у Морозова на этом же льду. Все поставили перед собой задачу катать произвольные прокаты как нечего делать. Чтобы вообще не было разницы — произвольную ты исполняешь или серию обязательного танца.

— В первое время, наверное, было тяжело?

— Как ни странно — нет. При таком количестве спортсменов прокат часто приходится делать под чужую музыку: едешь себе и едешь, ни на кого не обращая внимания. Поэтому это и не воспринимается, как раньше: «Ах! Прокат!!!»

* * *

— Новые постановки вам по душе?

— Да. Во-первых, все очень удобно поставлено: шаги, связки, дорожки. Во-вторых — большое удовольствие кататься под музыку, написанную именно для тебя. Слышишь музыку — и улыбаешься невольно, настолько она нравится. К сожалению, когда эту музыку записывали, я приболел и не смог присутствовать в студии, но потом видел видео — было классно. И весело, и зажигательно, и смешно. И все это отразилось в уже готовой записи.

— В российских танцах в этом сезоне произошло довольно много перестановок и изменений. У вас была возможность увидеть соперников, понять, какая конкуренция вас ждет?

— У меня, если честно, вообще не возникало желания кого-то увидеть. Во время прокатов мы тренировались, в самих прокатах приняли решение не участвовать — из-за того, что Лену беспокоило плечо, и кататься в полную силу мы не смогли бы. А смотреть на других… Не знаю, даже мимолетного желания не было.

Вот посмотреть, как сейчас выглядят Тесса Вирту/Скотт Моир, мне бы очень хотелось. Всегда нравилось на них смотреть. Точно так же я с удовольствием посмотрел бы, как катаются американцы Мэрил Дэвис/Чарли Уайт, вторые канадцы, французы — все, кто был впереди нас на чемпионате мира.

— Похоже, вы очень уверены в себе. Хочется поскорее увидеть вас в соревнованиях.

— Вы не представляете, до какой степени этого хочется нам самим!

sport-express.ru

Загрузка...

Поиск
Загрузка...