Синицина/Жиганшин: отвлечься от танцев на льду не выходит даже во сне

Российские танцоры Виктория Синицина и Руслан Жиганшин на международной арене в первый раз громко заявили о себе в декабре 2010 года в Пекине, где завоевали серебро Финала юниорского Гран-при. А в марте 2012-го в Минске они стали чемпионами мира среди юниоров. Для корреспондента агентства «Р-Спорт» Андрея Симоненко это был отличный повод познакомиться поближе с восходящими звездами мирового фигурного катания.

— Вика, Руслан, вы помните, где выиграли свой самый первый приз, медаль или диплом?

Виктория Синицина: — Кажется, это было в Старом Осколе, на турнире «Олимпийские надежды». Там мы выиграли в первый раз.

Руслан Жиганшин: — Да, точно, в сезоне-2008/09 это было.

— Ощущения были схожи с теми, которые испытываете сейчас, став чемпионами мира?

В.С. — Наверное, да. Любая победа — это приятно, это такие эмоции, которые словами описать нереально. Конечно, чемпионат мира — это турнир особенный, но даже маленькая медалька за тот выигрыш в Старом Осколе мне очень дорога.

— Храните все свои награды?

В.С. — Конечно! Все медальки, грамоты, все храню. Шкафчик такой у меня угловой, все лежит-висит.

Р.Ж. — Обязательно. Полочка в стеклянном шкафу, подсветочка…

— На каком этапе карьеры вы поняли, что катаетесь не ради удовольствия, а для того чтобы побеждать?

Р.Ж. — Понимание того, что мы катаемся ради результата, пришло, наверное, когда мы первый раз отобрались на юниорское первенство России. В Ростове-на-Дону оно проходило. И я тогда был очень впечатлен этим стартом, потому что там уже все было гораздо серьезнее, организованнее, чем раньше.

В.С. — Там были такие серьезные, взрослые спортсмены, и мы на них смотрели, помню, снизу вверх и думали: ой, нам же сейчас с ними соревноваться! Кру-у-уто!

— Не страшно было?

Р.Ж. — Не-е-ет! Интересно! А боязни старта у нас никогда не было, да и нет. Нам реально не важно, где мы выступаем — думаем мы все равно только о чистом прокате. Главное, исполнить то, что задумано. Продемонстрировать то, что мы каждый день тренируем.

— Долго пришлось учиться не нервничать на старте или само такое качество пришло?

В.С. — На самом деле, нервы на старте у всех есть. Просто надо стараться не думать обо всем этом — о местах, о медалях, о победе, на каком турнире выступаешь. Надо делать то, что ты умеешь, над чем весь сезон работаешь.

— Легко сказать: «надо сделать». А сделать получается не всегда. Продемонстрировать чистый прокат — это, наверное, как экзамен сдать? На экзамен ведь надо тоже идти не с мыслями об оценке, а с намерением показать свои знания.

Р.Ж. — Мне кажется, это несколько разные вещи. На экзамене ты либо знаешь предмет, либо нет.

В.С. — А здесь ты тоже, может быть, его знаешь, все умеешь, но лед-то скользкий! Здесь никогда не знаешь, что с тобой может произойти. В трещину во льду, например, въедешь — и все…

Р.Ж. — Но от головы в фигурном катании тоже очень многое зависит. Умение правильно настроиться очень важно.

— И как это умение вырабатывается? Специальные методы есть?

В.С. — Нам тренеры говорят так: думайте о том, что вы катаете. Проверяйте, прокручивайте все в уме. Выбрасывайте из головы все посторонние мысли. Если меня спросить, о чем я думаю, когда катаюсь, то я даже не смогу ответить. Наверное, ни о чем не думаю. Мозг вообще отключается. Даже если бы захотела о чем-то подумать, не смогла бы.

Р.Ж. — Да, когда ни о чем не думаешь во время проката, то все получается на автомате, как на тренировке. Как в образ войдем, так уже про элементы не вспоминаем.

— Вот-вот, про образ и хотел как раз спросить — о нем-то приходится думать? О том, что вы изображаете на льду, какие эмоции передаете?

В.С. — Мне кажется, мы на тренировках эмоции настолько «прикатываем», что потом на соревнованиях они уже получаются сами, об этом уже особо тоже не надо думать.

Р.Ж. — В образ погружаешься — и все идет автоматически.

— А как же, например, вот здесь жест рукой, там мимолетный, но осознанный взгляд?

В.С. — Да на тренировках так это все уже отработано, что на старте рука потом сама — раз, и идет. И руки, и ноги сами по себе живут, как надо (улыбается).

Р.Ж. — Иногда, кстати, без музыки попытаешься в образ войти — и не получается. А когда музыку слышишь, то уже все намного легче. Сразу правильные ощущения появляются.

Одиночникам рассказывали, как классно в танцах

— Надоесть музыка не может? В том же «Призраке оперы», теме вашего произвольного танца, мелодии довольно прилипчивые…

Р.Ж. — Честно — нет, совершенно не надоедает. Мы целый сезон катаем эту программу, и все равно, когда начинается третья часть, по эмоциям самая сильная, до мурашек по телу доходит… Прямо сердце бьется. Мне очень нравится эта музыка.

— Тренеры выбрали «Призрака»?

В.С. — Да. Мы в шоке были, если честно. В хорошем смысле. Там была такая история: в прошлом году, когда мы еще катали произвольный танец «Самсон и Далила», в плейере у меня была музыка «Призрака оперы». Она мне так нравилась — я ее слушала и слушала. А потом мы приезжаем на сборы, тренеры включают музыку для нашей новой произвольной — и я думаю: неужели прочитали мои мысли?! Я так хотела под эту музыку кататься…

Р.Ж. — Я ушам не поверил сначала, когда услышал. Но потом задумался: это же непростой образ.

В.С. — Да, и я подумала, что надо будет много работать, чтобы программа получилась.

— Трудно было понять, что вы катаете?

В.С. — С нами много разговаривали тренеры и хореограф на эту тему. Рассказывали, объясняли. Я, конечно, и фильм смотрела — мне очень понравился. Старались передать эти эмоции.

Р.Ж. — Наш хореограф Татьяна Дручинина, когда еще в начале сезона мы были на сборах в Новогорске, приносила с собой айпад, и мы вместе переводили слова песен, которые используются в нашей программе. Хотели понять смысл, о чем поется, чтобы стало понятно, что нам изображать. А фильм я не смотрел, но смотрел зато мюзикл. Давно, правда, но впечатление от него осталось такое сильное, что помню его почти полностью.

— Когда катаете долго одни и те же программы, они не снятся?

Р.Ж. — Снятся. За неделю где-то до чемпионата мира приснилось, что мы едем произволку… И что-то начинает не получаться. Ужасный сон был (смеется).

В.С. — У меня в выходной день, который был в Минске между короткой программой и произвольной, такое было. Рано встала, а потом легла днем поспать. Лежу, вроде бы сплю уже — и в голове перед глазами проворачивается программа. Это так ужасно! Хочется отвлечься от фигурного катания хотя бы во сне, забыть о нем, чтобы заснуть побыстрее, но не получается. Опять адреналин, опять сердце колотится… Очень неприятное состояние.

— Прямо кошмарные сны про фигурное катание получаются…

Р.Ж. — Ну да. Как будто начинается программа, а мы уже без сил. Забываем шаги, ничего не получается, за голову хватаемся.

В.С. — Надеюсь, такой сон никогда не сбудется (смеется).

— Ох, ну давайте про кошмары тогда не будем. Лучше про хорошее. У вас большая и замечательная группа: Екатерина Боброва и Дмитрий Соловьев, вы, Анна Яновская и Сергей Мозгов, другие ребята. Ваш тренер Елена Кустарова говорит, что конфликтов у вас не бывает в принципе. Это правда так и есть, и вы даже друг с другом не ссоритесь?

Р.Ж. — Правда. У нас очень дружная группа. А с Викой у нас, конечно, бывают рабочие моменты разногласий, я бы так сказал. Но мы не ссоримся.

В.С. — Серьезных ссор никогда не было. А какие-нибудь мелочи забываются сразу после того, как мы уходим со льда. Все остается там.

Р.Ж. — Лед — это работа, а за пределами льда она заканчивается.

— Ну вот, получается, мой вопрос, кто первым идет мириться, неактуален…

Р.Ж. — Конечно, неактуален. Что значит не мириться, гордость, что ли, свою показывать? А как работать тогда дальше?

— Когда общаетесь с Катей и Димой, никогда не думаете: а ведь скоро нам с ними соперничать?

Р.Ж. — Нет, мы просто дружим. А из-за будущего соперничества я совсем не переживаю.

В.С. — Я тоже об этом не думаю. По крайней мере, сейчас. Они мастера, победители взрослого чемпионата России. А мы пока — только юниорского.

— Хочу спросить победителей юниорского чемпионата России: вам никогда не было обидно, что вы выступаете в самом субъективном виде фигурного катания? Который даже с новой системой судейства, по мнению многих, кристально объективным не стал?

В.С. — Есть, наверное, немного… У одиночников, конечно, намного понятнее: прыгнул — и ты молодец. Не прыгнул — можешь попробовать набрать баллов другими элементами. А в танцах, в принципе, падения хоть и бывают, но не так часто.

Р.Ж. — А я не совсем согласен с тем, что у одиночников понятнее. Вот Артур Дмитриев сказал, что в Минске четверной прыжок в произвольной программе он выкрутил. А ему засчитали недокрут. И как с этим быть? По поводу недокрутов очень часто возникают спорные ситуации. Так что везде может быть необъективность, не только в танцах.

В.С. — Да уж, фигурное катание — это не хоккей и не легкая атлетика, где победитель тот, кто больше забил голов или первым прибежал. А в танцах вообще могут многие пары примерно одинаково кататься. Победителя же потом выбирают судьи.

— Если субъективизм в танцах вам не нравится, то что тогда нравится?

В.С. — Костюмы нравятся. Девочки все в танцах такие нарядные. Здесь можно и длинное платье красивое надеть. У одиночниц, конечно, не так все интересно. Была возможность сравнить — я ведь некоторое время каталась одновременно и в одиночном катании, и в танцах. Мне так танцы понравились, что я одиночницам потом рассказывала, как там классно. Чему там учат, как там интересно.

Р.Ж. — Я тоже до девяти лет занимался одиночным катанием, а потом перешел в танцы — вслед за сестрой (Нелли Жиганшиной — прим. автора).

Иногда пытаемся изобретать поддержки сами

— Свои выступления в записи смотрите?

Р.Ж. — Обязательно. Обращаем внимание на все — и на технику, и на эмоции.

В.С. — У меня так чаще всего: первый раз пересматриваю прокат — кажется, ничего так, нормально. Второй раз уже нахожу ошибки какие-то, недочеты. А дальше чем больше смотришь — тем больше не нравится (смеется).

— Получается, это часть вашей работы над ошибками?

Р.Ж. — Мне кажется, очень важная часть. Надо самому увидеть, что было не так, чтобы сделать выводы. Даже, может быть, нам это больше помогает, чем замечания тренеров. А если и тренеры сказали об ошибке, и сам увидишь, что сделал не так, то вообще легче понять, как это исправить.

— А танцы других пар смотрите во время соревнований?

В.С. — Обязательно, сильнейших — особенно.

— И каким глазом? Болельщика или специалиста?

В.С. — Точно не болельщика. Когда, например, Тессу (Вирчу) со Скоттом (Мойром) смотрю, то взгляд только на ботинки, на коньки. Эмоциональная составляющая их катания для меня на втором плане. А на первом — их техника.

Р.Ж. — Когда моя сестра выступает, во мне точно болельщик просыпается. Держу кулачки (смеется).

— Можно ли чему-то у мастеров научиться, глядя на их катание?

В.С. — Мне кажется, нет. Здесь глазами можно что-то увидеть, но чтобы это исполнить, надо ногами нарабатывать. Мне так кажется.

Р.Ж. — Если что-то очень понравится и запомнится, то можно это выучить, я думаю. Стремиться к этому, по крайней мере, можно.

— Разве не бывает, что видите красивую поддержку и говорите друг другу: а давай такую же попробуем?

Р.Ж. — Бывает. Но не напрямую: увидел — повторил. Может понравиться идея, а потом ты от нее отталкиваешься. Из одной идеи вытягиваются еще несколько идей, и в итоге получается что-то новое.

— И как проходит это «вытягивание»? Сначала вы придумываете позу, а потом въезд и выезд?

В.С. — Нет, сначала придумывается заход. А потом уже смотрим, куда, в какую позу из этого захода можно придти. При этом еще держим в уме, что это должно быть сложное положение, иначе не получить высокого уровня сложности. Про правила вообще в первую очередь приходится думать, в этом вся трудность. Поддержек-то интересных много можно придумать, но нам приходится и в ограничения по времени укладываться, и чтобы девочка, например, оборот сделала, а мальчик на одной ноге или в «кораблике» стоял… Есть разные нюансы, в общем.

— Получается, о красоте подумать и некогда?

Р.Ж. — Нет, почему, это же правилами тоже учитывается. Так что есть у нас с тренером по поддержкам идея — идем к Елене Владимировне (Кустаровой) и получаем одобрение. Или не получаем (улыбается).

— Часто сами что-то изобретаете?

В.С. — Ну, как сказать… Конечно, мы можем, в принципе, сами что-то придумать. Было такое. Идем в зал, и я говорю: так, сейчас я на тебя залезу, потом, может быть, куда-нибудь вылезу (смеется). Но, в основном, конечно, тренер нас наставляет. Все-таки он у нас акробат и больше в этом понимает.

Р.Ж. — Денис Ионов его зовут, он занимается спортивным рок-н-роллом. Кстати, он просматривает все чемпионаты, подмечает интересные поддержки. И потом рождает новые идеи. Молодец он, на самом деле.

— Вы сказали слово «акробат», и я тут же вспомнил «Цирк дю Солей»…

В.С. — О, я один раз в жизни смотрела «Цирк дю Солей» вживую. Это, конечно, фантастика, на грани возможностей. Там такая акробатика невероятная… Нам не повторить ни за что (смеется). На лед это невозможно перенести. Но задумки просто потрясающе интересные.

Р.Ж. — Да уж, мы немного отстаем от «Цирка дю Солей» (улыбается). Но, с другой стороны, если вспомнить, какие были и поддержки, и сами танцы не так еще давно, то вполне можно допустить, что и к этому мы когда-нибудь придем.

— Помимо «Призрака оперы», вам хочется еще какие-нибудь образы создать? Или, может быть, есть музыка, под которую хочется покататься?

В.С. — Мне очень нравится музыка из фильма «Эдвард руки-ножницы», из «Шерлока Холмса» нравится, но это пока мы только с Русланом обсуждали, с тренерами не говорили на эту тему…

Р.Ж. — Только тренеры решают, какая музыка нам подойдет, сможем ли мы передать этот образ…

После тренировок уже не до кино

— Трудно на каникулах отдыхать от фигурного катания? Быстро хочется назад, на лед?

Р.Ж. — После напряженного сезона — нетрудно (смеется).

В.С. — Первые две недели точно назад не хочется. Разве что под конец третьей недели отдыха наступает такое томительное ожидание: ура, скоро снова всех ребят увидим. А как начинаются тренировки, так думаешь: ну вот, опя-а-ать… (смеется) На самом деле, у нас отдых-то небольшой — всего три недели. Конечно, после долгих месяцев непрерывной работы хочется отвлечься. Но, конечно, потом лежать и спать надоедает.

Р.Ж. — Да, в какой-то момент начинаешь ощущать себя очень некомфортно. Когда слишком долго нечем заняться, хочется уже прыгать, бегать, куда-то тратить энергию.

— Когда давит усталость, плохое настроение, как заставляете себя идти на тренировку?

Р.Ж. — Ох, действительно, бывает, от кровати оторваться трудно, не то что на тренировку пойти. Мотивация разная бывает. Перед соревнованиями проще. Думаем: вот, остался, допустим, всего месяц, расслабляться нельзя, скоро старт. Надо пойти побегать или прокатать программу еще и еще…

В.С. — А когда старта нет, то, наверное, все само собой происходит. Как люди ходят на работу, так и мы. Фигурное катание — это наша работа, наша жизнь. Встали и пошли.

— После работы, то есть после тренировок, чем обычно занимаетесь — в кино, погулять пойти?

Р.Ж. — До дома доползти бы — чаще всего только об этом мысли (улыбается). Но если силы есть, можно и в боулинг сходить, в кино, с кем-то встретиться, повеселиться.

В.С. — Это если только полувыходной, то есть тренировка заканчивается не поздно, то есть время сходить в кино или с друзьями встретиться. А так, когда тренировка допоздна, дойти до метро, сунуть наушники в уши, если удастся сесть, то заснуть, доехать до дома — а там уже лечь. Больше ничего.

— Какие-то другие виды спорта, кроме фигурного катания, привлекают в свободное время?

Р.Ж. — В настольный теннис мы раньше много рубились.

В.С. — Мне плавать очень нравится. А смотреть спорт как болельщица я не люблю. Биатлон, разве что, смотрю с папой иногда или лыжи. А футбол и хоккей — только если наша сборная играет.

— Друзья не из мира фигурного катания у вас есть?

В.С. — У меня есть, но очень мало. В основном фигуристы, конечно.

Р.Ж. — Друзей вообще много не бывает. Но несколько человек есть.

— Они интересуются тем, чем вы занимаетесь? Я спрашиваю, потому что мне иногда кажется: фигурное катание, с одной стороны, популярно, но с другой — почти никто не знает, кто, например, действующие чемпионы мира в танцах.

Р.Ж. — Я бы не сказал, что сильно интересуются. Вообще наш вид спорта живет как бы отдельной жизнью, но, с другой стороны, я тоже, к примеру, не разбираюсь в футболе. Вот Дима Соловьев с Кириллом Халявиным любят поговорить, кто там и что, а я вообще никого не знаю. Ну, разве что чуть-чуть и некоторых.

— Форумы о фигурном катании читаете?

В.С. — Нет, не люблю их читать. Так, если кто-то расскажет: вот, про вас там написали. Ну, написали — и ладно.

Р.Ж. — А я в принципе там не появляюсь.

— Неинтересно?

В.С. — Нет, иногда, наверное, интересно, что о тебе думают. Но, наверное, не всегда надо об этом знать.

Р.Ж. — Да интересно, вообще-то. Мне мама пересказывает форум иногда. Критику какую-нибудь, например. Это бывает важно. Если люди видят, что что-то не так, то это надо исправлять. Да и похвалят когда, тоже приятно, что уж там скрывать. Мотивации добавляет.

— То, что фигурное катание — вид спорта, в котором все перемывают друг другу кости, не раздражает?

В.С. — Раздражает иногда…

Р.Ж. — Но мы никогда этим не занимаемся. До или после тренировок не обсуждаем никогда фигурное катание. Нам его на льду хватает. Разве что если какие-то глобальные темы затрагиваем. Но даже в таких случаях, бывает, говорим о чем-то, а потом кто-то резко скажет: да хватит уже о фигурном катании, давайте о чем-нибудь еще!

В.С. — Да, частенько такое бывает.

— Часто мечтаете о том, чего хотите добиться в фигурном катании?

Р.Ж. — Бывает, конечно. Вот бы, думаем, на Олимпиаду в Сочи съездить!

В.С. — А я, на самом деле, не задумываюсь о том, что будет в 2014-м или еще каком-то году. Не люблю такие мысли. Конечно, мечты есть у всех. Но мы больше живем сегодняшним днем.

rsport.ru

Загрузка...

Поиск
Загрузка...