После исполнения короткой программы в финале «Гран-при» Алена Леонова идет на третьей позиции, причем от японки Акико Сузуки ее отделяет менее одного балла. Сразу после выступления спортсменка ответила на вопросы спецкора «СЭ».

— Перед выходом на лед вы выглядели более нервно, чем обычно.

— Слишком долго затянулось ожидание. Разминку я специально закончила чуть раньше, чтобы успеть отдышаться, а тут вдруг выяснилось, что нам дали еще целую минуту ожидания. Пришлось снова разминаться у бортика. Вот тогда почему-то задергалась. Ко мне даже подошла наша массажистка Тамара Гвоздецкая и стала раминать плечи, чтобы таким образом снять напряжение. В целом же сильного волнения я не чувствовала. Все было как обычно.

— У вас уже была возможность взглянуть на баллы, которыми оценены элементы вашей короткой программы. Что радует, а что заставляет задуматься?

— Немного удивляет второй уровень сложности за комбинированное вращение – надо будет разобраться, почему так получилось. В целом же все нормально. Немножко не так, как хотелось, сделала выезд после каскада 3+3 и флипа – обычно при хорошем исполнении этих элементов оценка бывает более высокой.

— У вас это уже второе в карьере выступление в финале «Гран-при». Можете сравнить свое нынешнее отношение к этому старту с тем, что было два года назад в Японии?

— Я бы сказала, что все то же самое. Только вот без тренера я оказалась на таких соревнованиях впервые.

— Что, вообще никогда не приходилось выступать без тренера?

— Только на этапе Кубка России. Но это совсем другой уровень.

— Такое вынужденное одиночество сильно вас напрягало?

— За пару дней тренировок я свыклась с этой мыслью. А перед выступлением тренер Максима Ковтуна, которая выводила меня на лед, сказала: «Катайся для Коли Морозова».

— С Николаем вы общались накануне старта?

— Да, по телефону. Пожаловалась ему, что у меня очень сильно болит зуб мудрости, что из-за этого я совершенно ужасно себя чувствую и почти не могу есть. Он ответил: «Ну, что поделаешь? Не могу же я пожалеть тебя по телефону?».

Правда, к вечеру мне стало полегче. Даже приезжала на каток посмотреть соревнования юниоров.

— По поводу выступления Морозов дал вам какие-то указания?

— Сказал, что я и без его подсказок знаю, что мне делать.

— Вы знали?

— Обычно это касается контроля каких-то отдельных технических моментов. Например, не «заваливаться», заходя на каскад. Но я и сама понимала, что каскад нужно контролировать особенно тщательно – утром на тренировке он получался у меня совсем плохо. Вообще ничего не шло.

— Во сколько вы тренировались?

— В 6.45 утра. Это было ужасно. Утешала себя тем, что в пересчете на московское время получается середина дня, значит, все в порядке, и я должна себя чувствовать вполне бодро.

— А как чувствовали себя в реальности?

— Очень сонно. Спала замечательно, как убитая, но вот просыпаться было тяжело. Примерно так же я себя чувствовала на этапе «Гран-при» в Москве. Там тоже тренировка в день проката была ужасной. Ну а здесь я просто подумала, что раз тренировки вышли похожими, значит и откатаюсь я не хуже, чем в Москве. Хотя на самом деле тяжело, когда между тренировкой и выступлением получается всего 2,5 часа перерыва. Вернулась в отель, позавтракала и нужно снова причесываться и краситься. Ни отдохнуть не получается, ни по городу погулять. Обычно этот промежуток у нас составляет 4–5 часов.

— Знаю, что вы испытывали сильные опасения, собираясь лететь в Канаду. Как перенесла перелет ваша травмированная нога?

— Как ни странно, с ногой все в полном порядке. Проблема заключалась в том, что некоторое время назад на косточке образовался бурсит. Сейчас он куда-то делся. Шишка, которая при перелетах начинала набухать и болеть, просто бесследно исчезла.

— Первый стартовый номер, который достался вам в короткой программе согласно рейтингу, это хорошо или плохо?

— В финале «Гран-при» у нас всего пять участниц, все выступали в одной разминке, поэтому не думаю, что стартовый номер вообще имел какое-то значение. Наоборот было удобно выступать сразу после разминки. Откаталась – и свободна. Я вообще сейчас не придаю значения таким вещам. Раньше считала, что может быть «хороший» номер, или «плохой». А сейчас мне настолько нравится кататься…

— Ну, тогда удачи в произвольной!

— Спасибо. Ой, а сапоги-то, сапоги вам понравились?

— Очень. Я чисто по-женски обратила внимание, что в них ваши ноги выглядят на редкость изящно.

— Поэтому мы и решили перед финалом «Гран-при» переделать эту часть костюма. Прежние сапоги – черные – были не очень удачно сшиты и как бы утежеляли ноги, визуально делали их тяжелыми. Зато теперь чувствую себя на льду совершенно комфортно.

winter.sport-express.ru